– Тебе плохо, Лориан?
– спросил он мягко.
– Некоторые из мастеров заметили что ты...

Его голос затих. Дуку почувствовал, что атмосфера в комнате изменилась, как будто сила тяжести увеличилась и сдавила его.

Оппо Ранцисис уставился на них.

– Я чувствую возмущение в Силе, - сказал он.

Они замолчали.

Оппо обвёл комнату внимательным взглядом. Внезапно он шагнул в угол и поднял голохрон. Он бережно положил его в глубокий карман туники и затем повернулся к мальчикам.

Лориан оттолкнулся от стены и встал.

– Это всё Дуку придумал, - сказал он.

Глава 3

Дуку был слишком потрясён, чтобы вымолвить хоть слово.

– Совет хочет видеть вас обоих, - настоятельно сказал Оппо Ранцисис.

– Но я ничего не сделал, - начал Дуку.

Оппо Ранцисис поднял руку.

– Нужно всё донести до Совета. Правда будет сказана там.

Он повернулся и вышел.

– Дуку, послушай...
– начал Лориан.

Дуку переполнял гнев. Он не мог даже смотреть на друга.

Он слепо выбежал в зал, не зная, куда идти. У него было очень много мест в Храме: любимая скамья, место у окна, камень на берегу озера - но он не представлял, где бы ему сейчас укрыться. Его сердце настолько переполнялось черным гневом и горечью, что он чуть не задыхался.

Его предал лучший друг. Все эти годы в Храме он всегда мог положиться на Лориана. Они делились шутками и тайнами, соревновались и помогали друг другу, ссорились и мирились.

Предательство столь близкого человека настолько потрясло Дуку, что его чуть не стошнило.

Он не помнил, как провёл остаток дня. Каким-то образом новость о том, что их поймали с поличным, получила огласку. Учащиеся бросали торопливые косые взгляды в его сторону. Незнакомые рыцари-джедаи оглядывали его, когда он шёл по залу. Дуку хотел пойти к Йоде и всё объяснить, но он знал, что Йода только повторит слова Оппо Ранцисиса. Каждый день превратится в пытку, пока Совет джедаев не найдёт время, чтобы поговорить с ними.

У Дуку не хватило аппетита и смелости, чтобы встретиться с другими в столовой во время ужина. Он остался в своей комнате. И когда, наконец, в коридорах загорелся холодный голубой свет, означающий, что в Храме пора ложиться спать, он почувствовал облегчение. По крайней мере, в течение следующих нескольких часов он не будет в центре внимания.

Он не мог дождаться вызова на Совет. Он не мог дождаться, чтобы сказать правду. Он знал, что мастера поверят ему, а не Лориану. Мастера-джедаи владели искусством видеть правду. Ложь не сойдёт с рук Лориану, и Дуку будет оправдан.

Он потушил свет и лёг на кушетку, сердце его горело. Он представил себе, насколько чётко будет говорить. Он расскажет правду, всю правду. Он расскажет им, как Лориан пытался соблазнить его. Он расскажет им, как он отказался и как Лориан давил на него. От этих мыслей ему стало настолько легко, что Дуку начал представлять себе, как Лориана накажут. Выговора, безусловно, будет недостаточно. Лориана могут даже исключить из Ордена джедаев.

Дверь с шипением открылась. Он не запер её. Дуку никогда не запирал дверь. Он никогда не нуждался в этом, до сих пор.

Лориан проскользнул в тёмную комнату. Дуку ничего не сказал, надеясь, что его презрение заполнит пространство лучше слов.

Лориан сел на пол в несколько метрах от кровати.

– Я должен объяснить, почему я там поступил, - сказал он.

– Мне не нужны твои объяснения.

– Ты ничего не понимаешь!
– вспыхнул Лориан.
– Тебе всё даётся легко. Ты никогда не думал о других, о том, как они страдают. Ты только продолжал говорить мне, что я не должен волноваться по поводу того, что меня ещё не выбрали. Почему я не должен волноваться? Время заканчивается! Тебе легко говорить. Тебя выбрали сразу же.

– Хочешь сказать, это я во всём виноват?
– прошипел Дуку.
– Ты поэтому солгал Оппо Ранцисису?

– Нет, - ответил Лориан.
– Я ни в чём тебя не обвиняю, кроме непонимания моих чувств. Мы должны быть лучшими друзьями, а ты никогда, никогда даже не пытался. Ты только наслаждаешься своим успехом.

– Вон из моей комнаты!
– крикнул Дуку.

Вместо этого Лориан растянулся на полу. Его голос стал тише.

– Разве ты не понимаешь, Дуку? Я по уши влип, и мне нужна твоя помощь. Я знаю, что был неправ. Я не должен был брать голохрон. Но я был в отчаянии. Я просто думал, что если смогу выделиться, если только узнаю то, чего никто больше не знает... Или ты не понимаешь, почему я этого захотел?