Майкл подался вперед и положил локти на стол.

– Когда начнется диализ, доктор?

– Подождем, пока не зарубцуются ткани вокруг катетера. Это необходимо, чтобы он не смещался. Также вам обоим нужно будет пройти тренинг по диализу. Несколько раз проведем процедуру в палате, а перед выпиской медсестра детально разберет с вами протокол. Самое главное на данном этапе – следить, чтобы не возник перитонит – воспаление брюшной стенки. Опять же медсестра подробно расскажет вам о симптомах и о том, что делать в случае подозрений.

Он положил папку на стол и соединил пальцы рук.

– Я понимаю, насколько вам сложно сейчас. В общем и целом Джейк – сильный мальчик, но, как я и говорил, нужно готовиться к тому, что ему понадобится пересадка. С самого рождения мы опасались, что наступит день, когда эта необходимость возникнет. Знаю, вам от этого не легче.

– Мы сделаем все необходимое, доктор Эплби, – сказала Бет, понимающе кивая головой.

– Да, конечно. В идеале потребуется почка от живого донора. Они функционируют лучше, чем от мертвого, и они более долговечны. Но, как вы знаете, ни один из вас на роль донора не подходит, поэтому нужно подумать, куда еще можно закинуть сеть.

Он говорил так тихо, что Бет с трудом его слышала. Она страдала от ощущения сухости в глазах. В линзах они сильно чесались, и больше всего ей хотелось хорошенько их потереть. Следующий вопрос задавать было неэтично – она отдавала себе в этом отчет, но не задать его не могла.

– Вы можете поднять его в листе ожидания?

– Лист ожидания – это не очередь, Бет, – сказал доктор Эплби твердо, но без жесткости. – Вы же не просто ждете любую освободившуюся почку.

Бет покраснела.

– Простите, доктор. Просто я чувствую себя такой беспомощной.

– Я понимаю ваше расстройство и сделаю все, чтобы вам помочь. Дети и молодежь имеют некоторый приоритет, это правда, но речь идет о совпадении донора и пациента. Каждому мы подбираем подходящий именно ему орган. Как вы понимаете, спрос намного превышает предложение, и мы должны работать максимально эффективно. А пока мы ждем, функцию почек Джейка будет выполнять перитонеальный диализ.

– Бедный ребенок, – сказал Майкл, покачав головой. – И ему нужно будет делать это каждую ночь?

– Боюсь, что да, Майкл. Но вы удивитесь, как быстро он привыкнет. Я не устаю поражаться и восхищаться тем, как справляются с этим некоторые дети. Теперь это станет для него и для вас образом жизни, и если вы будете поддерживать друг друга, то сделаете процесс максимально безболезненным для Джейка.

От волнения Майкл начал грызть кожу на большом пальце, а на лице отпечаталась вся его тревога. Бет попыталась вспомнить, когда она в последний раз видела, как он смеется. Не шутит, подбадривая Джейка, а смеется – по-настоящему, от души. Он давно забыл про этот способ спонтанного выражения детской радости, совершенно естественный для большинства людей. Даже в приглушенном освещении кабинета доктора Эплби Майкл выглядел старше своих сорока шести лет. У него были густые и пока еще темные волосы, но на висках уже начала появляться седина, и морщины вокруг глаз казались более выраженными. «Представительный» – такой эпитет использовала ее мама, говоря о Майкле, но Бет знала, что это лишь эвфемизм для «старый». Она потянулась к нему и взяла его за руку.

Он ободряюще посмотрел на нее и обратился к доктору Эплби.

– Мы знаем, что Джейк получает лучшее лечение, и мы благодарны вам. – Он сжал губы и многозначительно добавил: – Искренне благодарны.

Медсестра просунула голову в дверь маленького кабинета, и комнату осветил луч света.

– Можно, доктор Эплби? О, извините, я не знала, что у вас встреча.

– Все в порядке. Думаю, мы уже заканчиваем. – Он встал и пожал руки Бет и Майклу. – Пожалуйста, звоните в любое время, днем или ночью, если вас что-то будет беспокоить. Вы не одни, мы вместе поможем Джейку пройти через это.

Очутившись в коридоре, Бет, как всегда, устремилась к сыну. Она уже не могла вспомнить, когда она просто куда-то шла, не подгоняемая волнением и страхом.

– Возьму нам кофе, – сказал ей вслед Майкл.

Она повернулась, помахала рукой в знак согласия и тут же снова зацокала каблуками по только что вымытому полу. Бет заметила предупреждающий знак об опасности поскользнуться на мокром полу, но шага не замедлила. Ее правая нога вдруг уехала куда-то в сторону, и в других обстоятельствах это выглядело бы комично, но она удержалась на ногах и продолжала идти вперед, оставив лишь длинный черный след на кристально чистой поверхности. Каким-то образом ей удалось удержать баланс и идти дальше. Вот и все, что от меня требуется, убеждала она себя, только это, больше ничего.

Джейк сидел на кровати, потягивая апельсиновый сок. На подносе перед ним стояла чистая тарелка.

– Ты все съел? Что вам давали?

– Рыбу, горох и ту картошку с комками, но я их раздавил вилкой. А еще был яблочный пирог с мороженым, но яблоки были слишком горячие, и я обжег язык.

– Ого, – сказала Бет, посмотрев на рот сына. – Да, теперь я вижу, что ты ел мороженое. Клубничное, да? – Не дождавшись ответа, она вытащила из рукава мятую салфетку, приложила ее к языку и стерла розовые усы Джейка.