– Да не похож он на лешаковского крестника!
– возмутился дед Омыша.
– Глуповство баиш Сом. Не слухай его, молодой! А имя тебе пока будет..., ну, скажем э-э.... Какое имя дадим молдцу, а, Хвощ?

– Пусть будет Удалом, раз уж удача идет с ним рука об руку. Глядишь, и мы подле него выживем, и дорогу к дому осилим.

– Х-ха! Где он, тот дом?
– хмыкнул новоявленный Удал.
– Ладно, спать нужно. Завтра будет трудный день.

Пришедшее вслед за ночью утро, принесло с собой клубы плотного тумана, солнце отгоняло их от реки в лес. Щебет проснувшейся пернатой живности разбудил его, заставил понять, что он не дома. На фоне этой птичьей какофонии в уши проник посторонний гул, ничем не схожий со всем тем, что можно было бы воспринимать со спокойной душой. Обвел взглядом спавшую честную компанию. Спят без задних ног, и даже голод их, смертельно вымотавшихся за прошлый день, не смог поднять. Гул нарастал, походил на приближение большого пчелиного роя. Проснулся дед, за ним открыл глаза Углеша, беспокойно завращал зрачками, трусовато вжался в корневища комля.

Над поляной на высоте метров тридцати пролетал предмет, напоминающий искусно вытесанный из цельного ствола дерева бочонок, на краю которого, чуть свесившись, восседал человек. Скорость полета - не высока. Детали одежды снизу рассмотреть не получалось, но то, что это мужчина сомнений не возникло. Память услужливо подсказала - "ступа"!

Ступа! А если ступа, то в ней должна быть Баба Яга, а там мужик.

– Твою ма-ать...!
– возглас вырвался помимо воли, разбудив всех остальных.

Взгляды всех приклеились к летательному аппарату.

Неожиданно для всех, со стороны недалекой от поляны дороги в воздушное средство неизвестного летчика полетели стрелы и, судя по их количеству, стрелков было много.

– Твою ж ма-ать...!
– снова словами дал проявиться чувству Удал.

– А...?
– открыл было рот Третьяк.

– Нишкни!
– змеей прошипел ему в самое ухо Хвощ.

Лежа под кореньями с закрытыми глазами, Углеша едва слышно поскуливал, всем видом напоминая слепого щенка брошенного сукой.

– Заткнись, отвлекаешь!
– тихо-тихо успокоил смерда Удал.

Самое интересное он увидел в том, что посланные в летчика стрелы при близком приближении к летательному аппарату, на глазах рикошетили, можно сказать от воздуха, меняли траекторию дальнейшего полета и дальше разлетались какая куда придется.

Ну, ни фига ж себе у аборигенов технологии...!

Летун следуя по маршруту старой дороги, исчез за кронами деревьев. Через короткое время, по самой дороге, голосом понукая лошадей, проскакали десятка три печенежских всадников.

Лесной дорогой, по которой проходил маршрут беглецов, уже давно никто не пользовался. Кочевники редко переправлялись через реку на эту сторону, считая степь, более удобной для проживания территорией. Когда-то эти места занимали, облюбовав их, аланские племена, выстроив по реке белокаменные крепости. Вот только время и постоянные набеги кочевых племен из степи, давно прекратили существование твердынь, и, только высокие, крепкие стены, заброшенных руин все еще возвышались на крутых лесистых берегах, как свидетельство о былом величии ушедшего в никуда народа.

Всем стало ясно, что проскочившие всадники, это погоня за ними. Настырные печенежские начальники не успокоятся, пока не добьются либо поимки беглецов, либо их смерти.

Тишину прервал голос Хвоща, он обращался к самому молодому из всех:

– Что думаешь, Удал?

– За нами, - подтвердил свершившийся факт парень.
– Интересно, какова ширина лесополосы на этой стороне берега? Знает кто?

– Я здесь по молодости отметился, - кивнул головой дед.
– Поход был коротким и неудачным, но выбраться из Дикого поля смогли.

– Дед, ты ближе к телу давай! Воспоминаниям предаваться будешь, если выберемся из этой жопы.

– Ага! Вот я и баю, По высокому берегу лес выше среднего течения Дона верст на шесть разросся, в иных местах на все восемь. Озера, болота, мелкие притоки, старицы, родники, все это иногда заставляет лес походить на бурелом. Ни конному не проехать, ни пешему вольготно пройти.

– Радует.

– Ну?

– Хвощ, не нукай, не запряг!

– Тьфу! Я ж от тебя чего умного услышать хочу!

– Умного? Ну-ну. Тогда слушай. По-первых, наши друзья отлично себе представляют последовательность наших шагов в процессе возвращения на русскую землю...

– Во, завернул! Ты б попроще объяснял, а?
– возмутился Сом.
– Кажешь, как нерусь какая.

– Согласен с Сомом.
– Вставил и свои три копейки дед.
– Балабонишь як дите неразумное!

– Гм, попроще? Ладно. Печенеги знают, что мы можем идти только на север. Больше чем уверены, что в степь мы не выйдем.