Из уст непроизвольно вырвались слова, а из груди мотив:

– Раз, два, три, четыре

По болотам, по пескам

Никого не будет в мире

Кто пойдет тебя искать?

Никого на белом свете

И на черном никого

Над болотом ходит ветер

Что ты хочешь от него?

Заткнулся только тогда, когда понял, что народ встал на гати, и прислушивается к его вокальным потугам.

– Хорошая песня, - оглянувшись на кривича, сверкнул зелеными колдовскими очами Чернояр.
– Ты мне, боярин, когда выйдем, слова напомни.

– Всенепременно.

Вот он муда-ак! Ну, муда-ак! Здесь, понимаешь ли, трясина, народ не знает, дойдет ли до противоположной стороны, а он песенки поет, определенной направленности. Скотина! А Чернояр ничего себе мужик, чувство юмора не теряет.

Чоп-чоп, буль-буль! Чоп-чоп, буль-буль!
– вышагивает общество, растянувшись друг за другом по гати, торя зеленую пленку на поверхности болота своими конечностями. Глубина настила, по самое не балуй, в общем, женщинам по пояс будет. Один Ищенко, вымахал, дубина стоеросовая, мотню не замочил.

Так помаленьку, без приключений и выбрались на противоположный берег. На проход затратили часа три, не меньше. Вымотались и при этом жрать хотелось. Андрюха "прошел" по людям, определяя их морально-боевой настрой после преодоления препятствия.

– Вот и перешли, - оповестил проводник, скосил глаз на Веретеня, добавил.
– А ты, отрок, боялся.

– Так ведь, было чего.

– И то верно, - охотно согласился Чернояр.
– Без меня, даже если б вас и не трогал никто, вы бы сё болото дни два торили. Везде полыньи бездонные раскиданы, омута. А последний участок прошли, так здесь и вовсе я не хозяин. Отвоевали у меня его византийские насельники. Целым кланом приперлись с полудня и отвоевали.

– Это ж кто посмел?

Багник невесело улыбнулся, с неохотой пояснил:

– Анцыбал - черт византийский, весь клан свой привел. Их сейчас голов под четыре сотни расплодилось. Ладно! Боярина благодари, иначе бы все потопли.

– Что так?

– Велено было препятствий не чинить.

– Кем?

– Тот, кто велел, имеет привычку на такие вопросы отвечать: "Меньше знаешь, крепче спишь!". За вами три дни уж как погоня спешит. Нурманы. Сейчас передохнете, и скатертью дорога. В восьми верстах отсель деревенька есть, спокойно отоспитесь, а поутру в дорогу, путь вам не близкий.

– Благодарствую, хозяин болота. Коли смогу помочь чем, помогу, не забуду.

– Чем?
– скривил в ухмылке рот собеседник.
– Прощай. В другой раз через топь так просто пройти не дам.

Женская половина общества приходила в себя с трудом. Во взглядах, бросаемых в сторону бескрайнего болота, присутствовал страх. Болото манит к себе. Болото несет в себе тайну.

– А где Чернояр? Что-то я не заметил, как он уходил.
– Спросил Веретеня подошедший Андрей.

– Велел тебе кланяться, предупредил, что по нашему следу нурманы идут. Ты, что, так и не понял, что через трясину нас сам Болотняник вел. Оттого все и живы.

– Вот так компот! Раньше предупредить не мог?

– Чего уж теперь! Поднимай девок, в восьми верстах деревня. Хозяин сказал, что ночевать там будет лепо.

– Добро!

Присел у ног Яромилы, взял руку, усталой, почерневшей от горя и переживаний женщины, заглянул в потухшие глаза.

– Как ты, боярыня? Идти сможешь?

До сего времени, ему некогда было перемолвиться с молодой хозяйкой Луканино. Женская половина боярской челяди, вышедшая из передряги почти вся в целости, на привалах и ночевках выступала над ней как квочка над цыпленком. Только там, неподалеку от Луканино, в первый же день, когда он их разыскал в лесу, когда стало ясно, что Военег, как и Снежана, погибли. Вот тогда и встал вопрос, куда направить свои стопы. Ростов отпал сразу. С его непонятной дележкой на две "партии", когда не знаешь, кто и как тебя может разменять в свою пользу? А еще шайка скандинав могла потянуться по следу в такой близкий Ростов. Кстати родня в стольном городе, Военегова, Яромиловой кровной родни там нет. Вопрос, "что делать?", встал перед Ищенко, как говорится, раком! Веретень в таком вопросе ему не помощник. Молод! Решение принимать ему самому.

Тем утром кривич цыкнул на женщин, заставил их притихнуть, отойти на дистанцию от лиц начальствующих. Встряхнул, аморфную, потемневшую ликом, после свалившихся на голову бед, Яромилу.

– Встрепенись! Погибнуть я тебе не дам! Но, помочь всем нам можешь только ты.

– Что нужно делать?

– Решить, куда идти. Твой батюшка жив?

– Да.

– А, примет он тебя? Возьмет ли обратно в свой дом?

– Его честь я ни чем не опозорила. Муж мой, боярин Военег, погиб вотчину защищая. Почему мои родные должны от меня отвернуться? Батюшка и матушка примут.

– Уже лучше! Теперь рассказывай, где родители живут, а то я как-то упустил из виду эту информацию.

– Так, три села и усадьба у них верстах в тридцати от Менеска стоят. Батюшка не последний боярин у князя полоцкого. Ежели сможем туда добраться, защиту и кров получим.

Ищенко призадумался да пригорюнился, и стоило от чего. Далеко, и не по асфальтированной магистрали, и не за рулем иномарки, а пехом, автостопом, в смысле может, удастся некоторую часть пути пройти на купеческих лодьях по рекам. Скоро зима. Монзырев будет ждать его месяца через полтора, а тут.... Больше чем уверен, придется топать по лесам и болотам. Да-а!