— Это в высотках? — Лилька потёрлась носом о моё плечо и замурлыкала.

— Высотках? Ха! — вампирша презрительно покачала головой, — иногда забываю, где мне приходится прозябать последний год. Двадцать пять этажей — высотка! Ну да, здесь стоит проехаться в приличном автомобиле и сразу соберёшь кучу зевак. Ладно, проехали. Слушайте внимательно: до последнего этажа доберётесь по технической лестнице, а там взломаете дверь лифта и по тросу подниметесь выше. Внутри будет охрана, но я сомневаюсь в их способности доставить вам неприятности.

В изложенном плане присутствовали определённые пробелы и похоже, их заметил не один я.

— А где будешь ты? — поинтересовалась Лиля, подозрительно глядя в сторону водительского кресла, — прикрывать тылы? Мы же даже не знаем, где хранятся и как выглядят эти штуки.

— Я отключу электричество и основное, и резервное, — пояснила вампирша, останавливая Хаммер, — а потом пойду через крышу, на всякий случай. Если налажаете, тяните время, дайте мне возможность ещё раз спасти ваши задницы.

— А если вернётся Цепеш, ну, вдруг? — спросила Лиля.

— Бегите, — Мина покачала головой, — бегите со всех ног и возможно, вам удастся спастись. Просто, в схватке с ним у вас нет ни единого шанса. Пойдёмте, я покажу, как лучше проникнуть внутрь.

В этом отношении, быть вампиром оказалось необычайно удобно: стоило присмотреться и объект, выбранный для наблюдения, тотчас приближался, словно в каждом глазу стояла мощная оптика. Поэтому мы могли спокойно изучить парковку, въезд в подземные гаражи и вход в здание, рядом с которым медленно прогуливались курящие крепыши.

— Ещё несколько сидят в машине на парковке, — показала Мина, — Цепеш, естественно, не предполагает, будто какой-то сумасшедший рискнёт атаковать его логово — обычная перестраховка. Когда погаснет свет, его животные попытаются связаться с охраной и отправятся к резервному генератору. Но я там основательно поработаю и обеспечу темноту очень надолго. Ваша задача: пройти через холл к двери технической лестницы, не поднимая лишнего шума. Помните, при нашей первой встрече, я исчезала? Смотрите и запоминайте.

Оказывается, в этом не было ничего сложного; у Лильки, вообще, получилось с первого раза. После третьей попытки вышло и у меня, а вампирши, смеясь, обозвали меня тупицей. Забавное, вообще то, ощущение — словно по коже бегут мириады муравьёв, а в животе восходит солнце.

— Ждите, — сказала Мина и неторопливо удалилась, подмигнув нам, на прощание.

— Лёшка, — вдруг выдохнула сеструха и ткнула меня кулаком в бок, — это же сейчас будет, как в кино? Типа мы — супершпионы?

— Угу, — кивнул я, — нас двое, значит наш номер ноль, ноль, четырнадцать.

При воспоминании о том, что собственно означали два ноля у Бонда, становилось немного не по себе. Убивать никого не хотелось, хоть я и понимал: рано или поздно, но сделать это придётся. Похоже, в этой игре были именно такие правила.

Где-то за углом здания щёлкнуло и затрещало. Свет погас, но я видел окружающее так же чётко, как и до этого. Вновь вспыхнули лампочки, но в этот раз продержались совсем недолго — меньше минуты: вампирша выполнила программу максимум. Пришло наше время.

Если во время побега от охотников воздух напоминал желе, то сейчас мы будто двигались сквозь цемент — среда изо всех сил сопротивлялась, вынуждая мышцы напрягать по полной. Я оглянулся: Лилька, тяжело дыша, покачала головой. Появилось лёгкое чувство голода.

Однако цель оказалась достигнута: люди у входа в здание замерли, словно статуи, позволив нам раздвинуть стеклянные двери и войти внутрь. Тьма казалась сияющей глубиной океана, где, с открытым ртом, замерла рыба-вахтёр, сжимающая трубку телефона возле уха. Ещё пара рыбин, в костюмах охраны, внимательно изучала открытый электрический щит, а пиранья, в шиншилловых мехах, подняла ногу и воздела руки над капюшоном шубы.

Мы ввалились на площадку служебного хода и вышли из сумрака, или как эта ерунда у нас, у вампиров, называется. Гудели мышцы, словно я закончил суперсет, а сеструха, тяжело дыша, громко шмыгала носом. Но никто из нас не вспотел, правда есть хотелось просто неимоверно и во рту стало сухо.

За дверью послышался оглушительный визг, выражающий недовольство и басовитая скороговорка, в которой ощущался нешуточный испуг.

— Ну, пошли? — мы поцеловались, — я узнал, что у меня…

Лилька рассмеялась и поскакала вверх. Ух, как это оказалось легко, после предыдущего променада! Словно снять штангу с плеч. Полсотни лестничных пролётов мы преодолели во мгновение ока, выскользнув на тёмный уровень двадцать пятого этажа.

— Вон — лифт, — сеструха ткнула пальцем, но я покачал головой.