Эм... привет, ревность. Брайд хотела улыбнуться, но сдержалась. Девин не заслуживал знать того, как обрадовал её своими словами.

– Раз ты так сильно ревнуешь, то почему игнорировал меня всю неделю? Почему спал в другой комнате?

– Я ведь сказал, что не ревную.
– Сощурившись, он приблизился к ней, пока они не уперлись в ограду.
– Я не подходил к тебе, желая показать, что уважаю тебя.

– Дай мне минуту, чтобы прийти в себя от твоей ревности и понять, что ты только что сказал.
– Она ахнула, ощутив прохладный камень плечами и бёдрами.
– Нет, всё ещё не понимаю. Как игнорирование связано с уважением ко мне?

Девин дотронулся носом до её.

– Ты знаешь, каково это, быть взаперти? В одиночестве, в темноте, когда все про тебя забыли, а тишина оглушает?

Она молча покачала головой.

– А я знаю. В детстве меня запирали в темнице за проявление малейших признаков желания. Мне говорили, что секс - неприличное и грязное дело, и долгое время я в это верил. С возрастом это прошло, но с тобой я ощутил, как подобные мысли снова выбираются на поверхность, и так боялся, что...

Ощутив волну эмоций, поглощающих её, Брайд забросила руки на шею Девину и впилась в его рот губами. Он оставил её в одиночестве не потом, что его желание прошло, а потому, что боялся пристыдить её. "Я покажу ему, какую ошибку он совершил", - подумала Брайд, скользнув языком в его рот. Сначала Девин не ответил, но потом застонал и прижался к ней, овладевая её губами и доводя её до края удовольствия.

– Ещё, - произнесла она. С их последнего поцелуя прошло много времени. Слишком много. Несмотря на их окружение и опасность, ожидание казалось немыслимым.
– Ничто из того, что ты делаешь, не является неприличным, клянусь Богом. Ну, если не считать того, что ты позволил мне страдать, уходя к себе в комнату. Ты позволил мне испытать наслаждение, а потом отнял его.

Девин хрипло рассмеялся.

– Ну, первая доза всегда бесплатна. За остальное придётся заплатить.

– Назови цену.

– Мне нужна ты. Просто ты.

Опустив руки, он в считанные секунды спустил её штаны до лодыжек, а затем рывком расстегнул собственные брюки, и его возбуждённый член вырвался наружу. Затем Девин схватил Брайд за бёдра и, разведя их в стороны и обернув вокруг своей талии, погрузился в неё. Она откинула голову на холодную ограду и выгнула спину, чтобы принять его глубже.

Одной рукой Девин начал массировать её грудь, лаская сосок через ткань лифчика.

– Никогда не отказывай мне в этом снова, - потребовала Брайд.
– Ясно?

Прикусив её за подбородок, Девин продолжил врываться в неё.

– Ты - всё, о чём я думаю. Всё, чего я хочу.

Каждым движением вперёд он возносил её на новые высоты. Каждым движением назад он сводил её с ума. Он касался каждой её частички, даже её души.

– Девин, - простонала Брайд.

– Ты... ты возбуждаешь меня, заставляешь смеяться и злиться. Ты смотришь на меня своими изумрудными глазами и всё, чего я хочу - увидеть в них радость. Ты приводишь меня в замешательство, и из-за тебя я хочу стать лучше.

– Лучше не бывает, - ответив ему, она шагнула через край, ахая и выкрикивая его имя, держась за него, желая никогда не отпускать.

А когда она наклонилась и провела клыками по его шее, Девин вздрогнул, сильнее прижав её к себе. Она не станет делать этого, не будет пить его кровь, пока они находились рядом с домом, где проходили торги. Но она скользнула языком по его коже, покрывая её особым веществом. Девин тут же кончил, погружаясь в неё до конца и снова заводя за грань удовольствия.

– Брайд. Моя Брайд.

Убрав руки из его волос, она заставила Девина взглянуть на неё, чтобы он мог видеть правду в её глазах.

– Твоя.
– Но как долго она будет его?

Немного успокоившись, но продолжая тяжело дышать, Девин притянул её ближе.

– Я не готов отпускать тебя.

– Так не отпускай. Мы можем оставаться здесь всю ночь.

– Кто-то идёт.

Это привлекло её внимание. Взвизгнув, Брайд отстранилась от Девина.

– Почему ты не сказал раньше?

Поправляя одежду дрожащими руками, она покраснела, ощутив влагу между ног.

– Потому что не хотел.
– Девин неспешно застегнул брюки, оставаясь перед ней и загораживая её своим телом. Он ухмылялся, снова став дерзким и самоуверенны.
– МакКилл, - произнёс он с наслаждением, а затем повернулся, готовясь к противостоянию.

Подойдя к ним, МакКилл скользнул фиолетовым взглядом по их помятой одежде, припухшим губам Брайд и её быстро поднимающейся груди. Ноздри воина раздулись. Если его обоняние было таким же, как у неё, то он ощущал запах секса, исходивший от них.