— Вот как раз тебя вообще не должно быть в списке дерьма, которое свалилось на меня и которое приходится теперь разгребать, — заметила она прохладным тоном.

— То есть, ты думаешь, что “разгребешь” со мной, — пропел Тьяго. От его голоса, вызывающего, вкрадчивого, ее бросило в дрожь, и, кажется, напряжение в комнате стало еще ощутимее. — Ну что ж, можешь попытаться.

Ниниэн подняла голову и встретилась с ним глазами. Словно со стороны, она видела, как ее собственная рука схватила стакан с ледяной водой и выплеснула его содержимое в лицо Вера.

Жидкость заструилась по его шее и плечам. Стул резко опустился на все четыре ножки. Взгляд Тьяго наполнился молниями. Вскочив, Ниниэн отпрыгнула от стола, в то время как мужчина неторопливо поднимался на ноги.

Послышался резкий стук в дверь. Тьяго свирепо посмотрел в сторону выхода, когда стук повторился. Ниниэн воспользовалась этой заминкой, чтобы ретироваться в сторону спальни. Вслед донесся тихий рык:

— Черт возьми, Трикс! Давай, попробуй сбежать. Посмотрим, куда тебя это приведет.

Она нахмурилась. Сбежать? Черт, нет! В гневе выбежав из спальни, Фейри помчалась на кухню. Открыв кран, она начала доставать из шкафчиков все кружки и стаканы. Наполнив водой каждый, Трикс выстроила их ровными рядами на столешнице.

Он ее достал! И не просто достал, а довел до белого каления!

Всего лишь неделю назад, перед тем, как уехать из Нью-Йорка, она устроила Тьяго засаду, чтобы как следует огреть по затылку и наорать за то, что он сквернословил в ее адрес. Они были практически незнакомы все время, что она жила в Нью-Йорке, а это, без малого, двести лет. И вдруг откуда-то взялись «Черт тебя дери, Трикс» или «Трикс, мать твою!» И когда ее терпение наконец-то переполнилось и она взорвалась, у Тьяго хватило наглости расхохотаться ей в лицо и назвать ее “лапочкой”.

Помыкал ею. Вел себя как первоклассный ублюдок. Он был груб. Он был примитивен (ну ладно, может, с этим у нее и не было особых проблем). Он едва ли обращал внимание на то, что она говорила. Одно ее слово, и он несся напролом, поступая как его душе угодно. Он приводил в ужас нормальных, адекватных людей, давал волю рукам без ее на то разрешения, и, возможно, свойственный ему тип первобытной, доминирующей сексуальности и был причиной, заставляющей слабеть ее колени и учащенно биться глупое сердечко, но все это не давало ему никакого права…

Тем временем Тьяго прошел к двери номера и рванул ее на себя. Злость разжигал тот факт, что он не обратил внимания на приближающиеся шаги до тех пор, пока в двери люкса не постучали. Чертова Фейри запудрила ему мозги, внесла сумятицу в его идеально отточенные инстинкты.

Перед дверью стояла Кэмерон Роджерс, готовясь постучать еще раз.

— Что?! — рявкнул он.

Лейтенант опустила руку, уставившись на Тьяго. Черты ее лица, усыпанного веснушками, исказились от сдерживаемых эмоций.

— А-а, — произнесла она, покашливая. — Кажется, у нас тут повышенная влажность, Страж?

— Да пошла ты! — огрызнулся Тьяго. Он смахнул воду с лица. — Чего тебе?

Рот полицейской дернулся, но она быстро взяла себя в руки:

— Советник Северан поговорит с Ее Высочеством при первой благоприятной возможности. Один из ее спутников настаивал на том, чтобы это сообщение было передано лично.

Тьяго мысленно сбросил со счетов упомянутого помощника. Они с Кэмерон уже договорились, что доступ на этаж будет открыт только тем людям, чьи имена есть в предварительно согласованном списке:

— Передай Северан, что Ее Высочеству нездоровится. Мы свяжемся с ней, когда будем готовы.

Роджерс выгнула песочного цвета бровь:

— Уверен, что не хочешь сообщить это Советнику сам?

— Я сейчас занят по горло, — пробурчал Тьяго. Захлопнув дверь, он свирепо уставился на нее, уловив смех Роджерс.

Ниниэн слушала, как Тьяго говорил с визитером. Довольно скоро его высокая, излучающая надменность персона заполнила дверной проем кухни.

Закрыв кран, девушка схватила ближайший стакан и выплеснула воду в Стража.

Он стоял совершенно неподвижно, словно выточенная резцом мастера статуя. Воздух между ними напряженно запульсировал. Сердце Ниниэн бешено колотилось.

— Глазам своим не верю, — произнес Тьяго спокойным тоном. — Тебе что, жить надоело?

— Ты ничего не можешь со мной сделать! Я ранена, а ты поклялся защищать меня. — Ниниэн подняла следующий стакан и плеснула водой в Тьяго. — Как меня зовут, засранец?

Упершись руками в бока, он склонил голову набок, меряя Фейри взглядом. Обсидиановые глаза странно поблескивали.