– Ты вот, что Степан, вели запрягать, - при этом боярин передернулся, и вновь заныла нижняя часть спины, в предчувствии возможных последствий, - посмотрим, какой там фарфор купец предлагает.

Торг встретил вельможу кричащей толпой и сумятицей, но толкаться ему не пришлось, дворовые взяли народ в кнуты, отгоняя с пути Хованского зазевавшихся, но злобствовали не сильно, так, больше для острастки, а то в этой неразберихе можно и кого из знати приголубить. Идти далеко не пришлось, стена людей отхлынула в стороны и перед Хованским открылись широкие лавки с расставленными фарфоровыми изделиями. Даже с десяти саженей боярин рассмотрел сияющую на солнце цветастой росписью утварь:

– Ты про этот фарфор сказ вел?
– Кивнул вельможа в сторону лавок.

– Ага, - подтвердил Степан, радуясь, что купец не успел расторговаться, и хозяин может убедиться в правоте постельничего. Пусть сам посмотрит.

А посмотреть было на что, чистейшей белизны фарфоровые изделия сияли своими цветастыми росписями и ублажали глаз совершенными формами.

– Смотри-ка, - хмыкнул боярин, протянув руку к изящному блюду, - точно в Китае выделано, нечто еще где смогут такое сработать?

– И верно, Иван Иванович, - поспешил поддакнуть ключник хозяину, потому как не мог допустить хоть и временного возвышения постельничего в своих глазах, - красоту такую и в царских палатах не стыдно показать.

– Не стыдно?
– Приподнял бровь вельможа, и сверкнул злыми глазами - расхваливать вещи при торгах в присутствии продавца, не от большого ума.
– Ну, это ты Федя зря.

Поняв, что сморозил глупость, ключник поспешил скрыться за спины дворовых. Но не тут-то было, вести торг с купцом предстояло именно ему, а потому он был тут же с успехом извлечен из своего ненадежного убежища и поставлен рядом с постельничим для разговора с купцом, ибо невместно опускаться боярину до торгов с купцами.

Ну а дальше пошел и сам торг, одна сторона искала изъяны в изделиях и предъявляла претензии, а другая же наоборот отвергала все нападки и недостатки оборачивались достоинством.

– Да что ж ты такой жадный-то, - чуть не кричал на купца Степан, - сам, поди, за бесценок этот фарфор в Китае взял, а с нас такую деньгу дерешь.

– Да где же жадный, - возмущался купец, - ты вона, по рядам глянь, дешевле всех отдаю.

– Откуда ж ты взял, что дешевле, - в свою очередь влез ключник, - вон там блюда китайские по рублю торгуют.

– Ну, так если 'там' так дешево отдают, там и берите. Я же не блюдом торгую, это императорский сервиз, на двенадцать персон, сам удивляюсь, как удалось с Китая такую красоту умыкнуть. Деньгу на выкуп в складчину собирали, дешевле двух тысяч без сотни никак отдать не могу.

– Нет купец, так не пойдет, - вновь взял слово Степан, - мы с тобой уже сколько времени торгуемся, а ты ничего больше предложить не хочешь.

Купец натурально вздохнул, показывая, насколько он устал от таких непонятливых покупателей:

– Ладно, могу в довесок еще самовар отдать, - при этом из-за лавки было извлечено начищенное до блеска медное изделие, - вещь в доме нужная, а для варки чая необходимая.

– Да что ж, это такое делается, - тут же возмутился ключник, - в этом твоем самоваре меди всего фунтов на десять. Разве это дело?

– Ну как хотите, - сдулся купец, - меньше просить не могу, в убыток будет.

Степан покосился на боярина с большим интересом следящего за ходом торгов.

– Эх, без ножа режешь купец, - постельничий почесал затылок под шапкой, после едва заметного кивка Хованского. Боярин был бы не против дальнейшего торга, но его острый глаз заметил прибытие на торжище одного из своих конкурентов.
– Будь по-твоему, по рукам.

– По рукам, - тут же отозвался повеселевший купец, - и не сомневайся, доставим все в целости и сохранности.

Уходя с торга, Хованский не отказал себе в удовольствии обернуться и посмотреть, как помощники купца суетились, упаковывая сервиз в ящики, а сам купец что-то втолковывал приказчику боярина Стрешнева и в замешательстве разводил руками. То, что Стрешнев не мог самостоятельно купить фарфор за такую цену, Иван Иванович не сомневался, скорее всего, это он для Петра старался, а перебежать дорогу молодому царю в последний момент - радость.

Расторговался Гандыба практически мгновенно, не успел разложить товар, как с немецкой слободы хлынул поток иностранцев.

– 'И чего такой спрос?' - Недоумевал купец.
– 'Ведь есть же на торгу фарфор из Китая'.

Но оказалось, что он ошибался:

– Иван Федорович!
– Подскочил к нему приказчик, пробежав по лавкам конкурентов.
– Такого фарфора, какой мы привезли, на торгу нет. Либо вид простоват, либо рисунок с изъяном, надо вдвое цену поднимать.