Зато банька..., это я вам скажу песня. Наконец-то можно по-человечески попариться и выдавить из себя лишнюю воду, еще плотники махали топорами, а мы с Асатой опробовали парилку. Зная, что телом я все еще малец, долго париться не стал, но какой КАЙФ было опрокинуть на себя шайку холодной водички.

Стоило подымить банной трубой, как сразу заявился мытарь и содрал с нас две копейки за сие строение, и предупредил, что на следующий год сдерет с нас уже четыре, оказывается, в Иркутске установлен налог на бани. Вот придурки, со здоровья налог берут, совсем стыд потеряли. Впрочем, на фоне других всевозможных налогов и сборов, это не сумма. М-да в Лисьем такого не было.

А еще я подбил Асату на авантюру - сделать медный самовар. Сначала хотел латунный, но оказывается, здесь такого материала еще не знали, как не знали цинка и мои потуги объяснить отчиму, что такое цинк привели к полному непониманию. С большим трудом удалось выяснить, что цинк здесь называли галмеем, а где вообще он есть и как добывается, понятия не имели. Такой вот компот. Ну а раз нет латуни, пусть будет медь и бронза, какая мне в общем-то разница? Главное олова было завались, есть из чего бронзу делать и чем паять.

– Ладно, Васька, - согласился, наконец, отчим, - то о чем ты говоришь должно получиться, а если хорошо сделаем можно будет и на торг снести, уж с десяток этих самоваров за зиму так и так сделать можно. Но сам-то я с медью дел не имел, придется Люша в работу брать.

Люша, это инородец, думаю из китайцев, каким уж образом он оказался в Иркутске, одному Богу известно, и, не смотря на притеснения, а здесь одиноким инородцам жилось несладко, назад, на родину, не стремился. Почему о нем упомянул Асата, так это потому, что этот Люша умел работать с медью, не в том смысле, что мог ее варить и делать бронзу, таких умельцев и без него хватало, а мог из куска меди начеканить красивую лампадку или еще чего для верующей братии. Причем делал он эти свои шедевры без железного инструмента, используя только какие-то колотые куски камней, труд адский, но мастер был настолько неприхотлив и терпелив, что все только диву давались. Но то совсем не мешало некоторым не совсем человечным человекам лишний раз походя пнуть инородца, доказывая свое превосходство. Так и прижился этот умелец в слободке, подвизаясь на разные мелкие работы, и изредка выполняя заказы монастырских. М-да, мелко отчим мыслит, хотя, это я по истории знаю, что объемы выделки самоваров превысят самые смелые предположения. Спрос на эти изделия возрастет скачкообразно, с середины 18-го века, сначала самовар станет статусной вещью, и будет закупаться состоятельными людьми, а потом войдет в каждый дом. Впрочем, ни я, ни тем более Асата, до этого светлого будущего не доживут. Но нам и на первое время 'выше крыши'.

– Дядька Асата, - вздохнул я, - тут ведь не один Люша потом потребуется, надо будет мастерскую ставить, да не одну: с печами для отжига и литья, станки выделать, для прокатки и фальцовки медных листов, выколотки в достаточном количестве сладить. И это только начало, понимаю, что на все это средств у нас нет, и еще долго не будет, поэтому надо искать купцов, кто в дело будет готов вложиться, и монастырских соблазнять, потому как на сегодня медь только у них можно взять. А купцы пока товар не увидят, рисковать не станут, вот для этого-то нам и нужно будет этот самовар показать.

– Это ж, ты чего задумал-то, - вытаращился на меня кузнец, - деньги возьмем, а ежели не выгорит дело? Как потом возвращать будем?

– Почему не выгорит?
– Удивился я.
– Должно получиться, сложного ничего нет, работы много, это да, а в остальном, если руки из правильного места растут какие трудности?

– А ежели воевода уроки наложит, да такие, что выгоды никакой?
– не сдавался Асата.
– Посмотри, как под себя гребет, нынче даже с дров пытался повинный налог взять.

Тут я ухмыльнулся:

– Не будет к осени Савелова, сменят его. А новый воевода первое время притихнет, не станет народ притеснять. Да и купцы, из тех, кто вложится, вряд ли просто так от своей выгоды откажутся, тут ведь мы будем одной веревочкой связаны.

Отчим на минуту задумался, а потом хмыкнул:

– Ну и хитер ты Васька, если купцов к делу привязать, то никакие кремлевские, кроме воеводы не указ. А ежели еще монастырским интерес будет, то и воевода не страшен. Только настоятели те еще крохоборы, свою обитель не обделят.

– А вот и пусть попробуют с купцами потягаться, - пожал плечами на беспокойство Асаты, - они друг друга стоят.

– До этого еще дожить надо, - тяжело вздохнул кузнец.

Правильно говорит, но под лежачий камень вода не течет.

А свою лодку мы доделали, и еще одна авантюра, с добыванием оконной слюды, увенчалась успехом. И тоже, как и в прошлый раз, пришлось мне понервничать, кто ж знал, что в двадцатом столетием настолько изменился ландшафт. Ох и пришлось попрыгать по сопкам, а они на Байкале крутые, и помахать кайлом, чудом плетей от разъяренных казаков не отхватил. Когда первый 'камень' вырубил, такая гора с плеч свалилась, а на будущее зарекся с казаками общие дела иметь, только по найму, в остальных случаях нафиг. Зато теперь в слободе, каждый уважающий себя домовладелец врезал большие двойные слюдяные окна. Дьяк все пытался выведать, откуда у слободских оказался монопольный товар, но вместо знаний, чуть не получил по шапке, слободские на чиновника шибко большой зуб заимели. И пусть его, не хватало еще вора в лице нашего бравого воеводы дополнительным доходом обеспечивать.

Как только артельные поставили стайку, мы купили телку, причем покупали не местную, а 'заморскую', подозреваю, что из Голландии. Досталась она нам относительно дешево, потому как это заморское чудо местные брать наотрез отказывались, мол, и болеет часто, и кормов не напасешься - пролетел с доходом купец. Думаю, это все от неграмотности, возиться с теплой стайкой и постоянно следить чтобы животина не испытывала проблем с кормами, народ сейчас не шибко охоч, а коровы голландские в отличие от сибирских короткошерстные, и трескучие морозы им не то чтобы не в радость, а категорически противопоказаны. А если при этом возникнет проблема с кормами, то совсем плохо заморская живность холод переносит, вот и результат - жестокая простуда. А потом корми, не корми, толку-то с больной. Сразу вспомнились описания советских времен, когда некоторые нерадивые хозяйственники оставляли фермы без кормов и тепла, а потом удивлялись, почему элитные коровки благополучно дали дуба, а местные буренки вполне нормально выживали, благодаря обгладыванию коры со стропил коровника. А до этих стропил метра три, представляете стойку коровы на двух задних, даже не знаю, есть такой номер в цирке?