Утром мужики принялись махать топорами, добавляя на плот дополнительный настил:

– Ляксандрыч!
– Обратился, поставленный следить за плотниками казак, к старшИне.
– Слабоват плот получается, надо бы новый сладить, а то на стремнине разбить может.

– Не, на новый у нас еще день уйдет, и так здорово задержались, - возразил командир, - смотри, чтобы крепче вязали.

– Так тут смотри, не смотри, все одно подгнил, - возразил служивый, - да и нижние бревна замокли, видишь как низко сидит, под грузом почитай весь в воду опустится.

Но это возражение не смутило стратега:

– Тогда пусть передок у плота надставят, его течением приподнимет, вот и не утопнет.

На такое распоряжение казак только головой покачал, слишком сильно рисковать придется, а смысла в том не было, однако начальству виднее, поэтому и настаивать дальше не стал.

Плот для переправы получился тяжелый, он глубоко погрузился в воду и создавал нешуточное сопротивление течению, если бы не надставленный передок плота, вода обязательно бы захлестнула через верх. Все семейство Данилы и соседей разместились на плоту после четвертого рейса ненадежного плав средства.

– Давай!
– Махнул рукой казак и люди на другом берегу реки дружно взялись за канат.

Полоска воды между берегом и плотом быстро увеличилась, а сам плот стало сносить ниже по течению. Вода вокруг забурлила, и часть потока просочилась между бревнами, Глашка сразу запрыгнула на телегу, где сидел ее брат, и поджала ноги. Забеспокоился и Гнедко, громким всхрапом выражая свое несогласие с таким положением дел. Но мужики особого беспокойства не проявляли, вяло подруливая у края плота двумя веслами, поэтому все успокоились.

– Федор, смотри, дощаники сверху идут, - кивнул один из кормчих другому, - не шибко сильно-то их нагрузили.

– Так правильно и сделали, - кивнул напарник, - это они здесь сплавом идут, а на Ангаре им придется сильно веслами против течения махать.

Глашка повернулась посмотреть, о чем идет речь, и действительно сверху спускались две большие лодки, без спущенных на воду весел. Постепенно расстояние между плотом и дощаниками стало уменьшаться и чем дальше, тем быстрее, это мужики на противоположном берегу крепче уцепились в канат, чтобы быстрее проскочить течение на стремнине и уменьшить снос плота.

– Федор, никак топляк на нас идет?
– Всполошился один из мужиков на веслах.

– Ага, идет, - подтвердил напарник, - но вроде мимо несет. Давай на всякий случай дальше в сторону отгребем.

Но видимо что-то пошло не так, гребцы быстро наращивали свои усилия, а в их глазах уже появилось нешуточное беспокойство.

– Держись!
– Вдруг крикнул один из них и, бросив весло, вцепился в бревно плота.

Естественно Глашка ничего не успела, да и за что ей держаться? За телегу?

Как такового удара топляка об плот не было, последний просто наскочил на топляк сверху и плавно его перетек, однако последствия такого перетекания оказались фатальны - бревна плота, лишившись части скрепляющих веревок, просто рассыпались и отправились в дальнейшее плавание уже по своим маршрутам. Телега, на которой сидела девица, резко накренилась и сбросила её в воду вниз головой. Вода сразу тугой струей ударила в нос и проникла до самого горла, вызывая неконтролируемые приступы кашля. Глашка отчаянно задвигала руками пытаясь развернуться и выбраться на поверхность, но не тут-то было, платье мгновенно намокло и плотно охватило ноги, утаскивая девушку на глубину. Вдобавок ко всему, что-то сильно ударило ее по голове, на время лишая сознания. Именно последнее спасло ей жизнь потому, что очнулась она, когда кто-то уже вытащил ее голову на поверхность, судорожные попытки вдохнуть как можно больше воздуха и последовавшие за этим мучительные приступы кашля, заставили тело согнуться в конвульсиях

– Тихо!
– Рявкнул кто-то сзади, поддерживая голову за волосы. И чуть спустя уже тише добавил.
– Успокойся, терпи, не дергайся, или оба не выплывем.

Как ни было плохо Глашке и как ни скручивало тело спазмами страха, она постаралась не делать лишних движений, хотя и несильно получалось.

– Вот и хорошо, - тут же похвалили ее.

– Васька! Лови!
– раздался чей-то крик, и поблизости в воду шлепнулась веревка.

На лодку девушку выдернули из воды одним движением и тут же наклонили, перевесив вниз головой через борт к самой воде. Из легких сразу хлынула вода, а следом вместе с кашлем и из желудка.

– Всё, всех подобрали! Даже вон стригунка выловили.
– Звучно рыкнул густой бас.
– Правь к берегу, да накиньте чего потеплее на людей, как бы их до костра Холодная не скрутила.

Глашку вернули на лодку, накинули сверху толстый армяк и посадили на какие-то мешки в центре лодки, вместе с остальными спасенными. Она вцепилась в полы армяка побелевшими руками и, непрерывно трясясь от холода, и продолжая откашливаться, непроизвольно уставилась на парнишку, который стоя напротив нее в одних штанах выжимал свою рубаху. Парень отбросил выжатую рубаху в сторону, достал из лежащего рядом холщового мешка сухую одежду и повернулся к Глашке: