После того как Жак две недели чувствовала себя как на иголках и других острых предметах, она поняла, что добиться от Блейка хотя бы проблеска интереса чрезвычайно сложно, и ее план катится коту под хвост.

Соблазнить мужчину, которого нет рядом, просто невозможно.

— Вряд ли он тебя избегает, Никки. Скорее всего, тебе так просто кажется, — равнодушно произнесла Жак, надеясь, что на этом они закончат обсуждать Блейка.

— Сомневаюсь. — В глазах Никки появилась обида, и Жак молча ей посочувствовала. — Да, его захватило это дело, но раньше он хотя бы старался прийти к обеду. — А сейчас, если рано утром не видеть, как он крадется к двери, вообще можно подумать, что он здесь не живет.

— Уверена, это не из-за тебя.

«А уж скорее из-за меня», — подумала Жак.

Никки положила лепешку на тарелку.

— Нет, он все еще злится из-за того инцидента, — сказала она и закатила глаза. — Ты бы видела его лицо в больнице.

Никки нахмурилась и, опершись локтями о стол, опустила голову на руки. Жак вновь обуяло сочувствие к брату и сестре: их отношения были более сложными, чем она могла себе представить. Возможно, в тот день в больнице Блейк прятал страх под маской гнева. И Никки, без сомнения, отвечала тем же, пытаясь защититься.

Жак очень хотела сменить тему и все же не могла удержаться и не подметить очевидное.

— Но он же пришел за тобой, — мягко произнесла она.

Странное выражение появилось на лице Никки.

— Да, — протянула она и посмотрела в окно, на бассейн. Взгляд ее был каким-то… потерянным. — Мама была в месячном круизе со своими подругами. Как всегда, недоступная. — Ее голос стал ниже. — А я была настоящей занозой в заднице.

Жак почувствовала укол совести: отсутствие Блейка было связано с ней, а не с Никки.

— В любом случае думаю, звание занозы в заднице перешло ко мне.

— Как так? — поинтересовалась Никки.

«Отличная попытка направить разговор в более безопасное русло», — с сарказмом похвалила себя Жак.

Она прочистила горло:

— Блейк с самого начала не хотел брать мое дело.

На экране ноутбука появился окончательный подсчет, и Жак испустила глухой стон. Наконец им удалось сменить тему, но новости были неутешительными. Она повернула ноутбук к Никки.

— Есть еще друзья, которым нужна помощь со сломанной ногой? — спросила Жак, пытаясь говорить радостно, хотя на сердце кошки скребли.

Никки посмотрела на цифры и вздрогнула.

— Не отчаивайся, — произнесла она. — Что-нибудь придумаем.

Уставившись в экран ноутбука, словно ища там подсказку, Никки задумчиво вонзила зубы в арахисовый кекс.

Жак решила, что сейчас не время жалеть себя. Жалеть о потерянной работе и внимании Блейка.

На кухню ворвалась Абигейл Беннингтон.

— Привет, девочки! — воскликнула она. — Что это тут за негативные флюиды?

«Я потеряла девственность с вашим сыном, и он подарил мне всего одну ночь», — подумала Жак, но промолчала.

К счастью, за нее ответила Никки:

— У Жак неприятности с деньгами для ее музыкальной программы в клубе.

— Тяжелая экономическая ситуация, — кивнула Жак. — Столько всего нужно, и нет ни цента.

Абигейл взяла стул и села рядом.

— Все просто, — сказала она, пробегая пальцами по волосам цвета перца с солью. — Нужно организовать какое-нибудь событие, которое привлечет внимание прессы.

— Уже пробовала, — ответила Жак. — Не сработало.

— Что-то такое, что действительно привлечет публику, — продолжала Абигейл. — И так уж случилось, что я эксперт.

— Эксперт в чем?

— В организации зрелищ, — гордо произнесла мать Блейка. Вдохновение озарило ее тронутое морщинами лицо. — Слушайте, мои пташки. Вот что мы сделаем.

Прошло несколько дней. Блейк вдыхал запах свежеиспеченного хлеба, доносившегося из кулинарии напротив офиса. Многие, кто сейчас здесь обедал, были из его отдела. Кто-то окрикнул его, когда он проходил мимо столиков, и пожелал удачи с делом.

Хотел бы Блейк чувствовать себя уверенно. Скоро состоится заключительное заседание, и победа была почти у него в кармане. Но за многие годы работы он понял одну очень важную вещь: ни в чем нельзя быть уверенным до тех пор, пока не вынесен вердикт. Люди непредсказуемы. Собери двенадцать присяжных в одной комнате — у каждого из них свои надежды и мечты, — и может случиться все, что угодно.

Жак — прекрасный пример. Она была самой непредсказуемой женщиной из всех, кого он когда-либо знал, и поэтому, к сожалению, самой привлекательной.

Блейк не знал, как отнестись к произошедшему. Слава богу, процесс Менендеса был в самом разгаре и захватил его вниманием целиком. И все же случались мгновения, когда разум Блейка расслаблялся, и в памяти вновь всплывали соблазнительные образы Жак. И какой смысл избегать ее, если собственные мысли не дают покоя?

Блейк начинал думать, что было бы лучше проводить с ей в постели каждую ночь, так он по крайней мере не стал бы подвергать сомнению свое правило одной ночи.