– Если Вы не забыли, Матвей-как-вас-там, мне позвонили. Я была вынуждена уйти. Ты слишком красивый мужчина, чтобы строить из себя несчастного. Одно дело, если бы ты был каким-нибудь лохом-девственником, или же не спал ни с кем больше полугода, тогда да, я бы посчитала тебя сейчас бедолагой, а себя – сучкой, но мы оба знаем, что у такого как ты точно нет проблем с сексом. Так что не строй из себя жертву, и отпусти уже меня на следующий урок.

Матвей не знал, что ответить. Возразить он не мог, хотя и правда не спал ни с кем вот уже около полугода, если не больше. Но этой остроумной девчонке сказать этого парень не мог, ведь какой девушке понравится узнать, что она едва не переспала с женатым мужиком, у которого, вдобавок ко всему, еще и ребенок имеется? Да никакой. Антонову напрягала эта тишина, которая только доказывала ее правоту, поднявшись со скамьи, блондинка отряхнула трико, направившись к выходу, но Матвей вовремя схватил ее за руку.

– Я тебя не отпускал, Антонова. Сядь на место, мы не договорили. – выхода не было, держал парень крепко, прямо сжал тонкое запястье, и вероятно, что со всей силы. Сглотнув, девушка села обратно, почти вплотную с учителем.

– В таком случае, я тебя слушаю. Не молчал бы, как рыба на суше, или я, по-твоему, мысли читать умею? – бровь нервно задергалась, а Елизавета обидчиво сложила руки под грудью, надув щеки.

– Ты зазнаешься, Антонова. Я твой учитель, так что обращайся ко мне на «Вы», будь так добра. Понимаю, что молод, и возможно, поэтому ты думаешь, что можно общаться со мной как со своим дружком, но нет. – сейчас Лиза была уверена, что парень злится, да и это было видно. Он сжал руки в кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Но блондинка тоже была с характером, и потому, поддаваться влиянию этого красивого брюнетика не собиралась.

– А ВЫ, будьте добры, не смотреть на мою грудь, ведь ВЫ мой учитель, а не мой дружок, верно? Прежде, чем требовать уважительного отношения к себе от других, научитесь сами относиться уважительно к другим. А вот теперь, уж простите, но я точно… – Матвей не позволил девушке договорить, впившись в ее губы поцелуем. Но длился этот поцелуй недолго, пару секунд и только. Отстранившись от девушки, брюнет встал со скамьи и, вручив ученице классный журнал, указал рукой на дверь. Девушку такой расклад событий не устраивал, что себе позволил этот самодовольный обиженный учитель? Вскочив с лавочки, и уперев руки в боки, девушка выжигала взглядом парня, словно мысленно задавая вопрос «Что это, нахрен, было?!». Матвей пожал плечами, и, ухмыльнувшись, ответил. – Месть, девочка, всего лишь месть. Не нужно было убегать от меня в тот раз. А теперь иди уже отсюда, Васильев, наверное, там уже все локти искусал в ожидании.

Лизу переполняла злость, ей хотелось заехать этому парню прямо по лицу классным журналом, а потом еще и ногами забить, чтобы не очухался, но она понимала, что терять самообладание нельзя, и потому, взяв журнал, поспешила покинуть спортзал. В коридоре девушку ждал Ник, паренек собирался что-то спросить, но Лиза пронеслась в раздевалку так быстро, что все, что успел сделать Никита, это поймать классный журнал. Это был отличный шанс посмотреть свои оценки, но стоило Нику приоткрыть «дверцу» в желаемое, как из зала вышел физрук, и Васильев молниеносно захлопнул классный журнал. Учитель даже не взглянул на него, просто молча ушел в тренерскую.

Лиза же, несмотря на то, что следующим уроком был русский, на который, казалось бы, нельзя опаздывать, вовсе не спешила переодеваться. Опоздание на русский подобно смерти, ведь его ведет классный руководитель. Опоздаешь, а она явится к тебе ночью, и заставит писать какой-нибудь сложнейший диктант, или еще хуже…биографию Пушкина по памяти. Но сейчас Лизу не волновало даже это. За те пять минут, что Антонова сидит в раздевалке, с себя она сняла только футболку, оставаясь в одном лифчике. И почему-то, именно в этот момент, заботливый Никитка решил проверить подругу, заглянув в это желанное для всех мужчин место – женскую раздевалку. Парень не успел и слова сказать, как в него прилетел рюкзак, с точным попаданием в лицо.

– Пошел вон, чертяга извращенная! Тупой учитель! – кажется, Елизавета была раздражена до предела, но увидев перед собой не Матвея, а Никиту, ударила себя по лбу, забирая рюкзак обратно. – Это всего лишь ты? Ник, головой думай в следующий раз, перед тем как вламываться в женскую раздевалку.

– Ну и реакция у тебя, Лизун. Я еще даже войти не успел полностью, а ты уже…

– Что-что ты там сделать не успел, Васильев? – а вот и физрук. Все мы понимаем, как прозвучала фраза Ника, и все мы понимаем, как чувствует себя Матвей, смотря на полуголую Лизу. Не ученица, а сплошное, чтоб ее, наказание! – Твою же мать, Антонова! Бесишь! А ты, Васильев, чего уставился? Пошел вон! – в следующую секунду, физрук пинком вытолкал Ника из раздевалки, и сам поспешил удалиться, оставив Лизу одну. Девчонка лишь залилась хохотом, хватаясь за живот.

Спустя пять минут, девушка все же переоделась и вышла из раздевалки, а в коридоре встретилась с Ником, который смотрел на нее, надув щеки, как ребенок, у которого забрали самую вкусную и сладкую конфету в мире. Шатен ничего не сказал, и Лиза, взяв его под руку, потащила парнишку к кабинету русского. На урок они уже опоздали, но шанс заслужить помилование от Людмилы Васильевны еще был, хоть и самый маленький. Набрав в легкие побольше воздуха, Антонова легонько постучала по двери, а после приоткрыла, спрашивая разрешения войти.

– И где мы ходим, Антонова, Васильев? – суровый взгляд учительницы прожигал Лизу и Никиту насквозь, ребятам стало даже не по себе, все мысли про отмазку улетучились в никуда. – Ну? Чего молчите, сказать нечего?

– Ну, почему же нечего? Мы помогали нашему новому физруку, он лично нас попросил. – девчонка все же нашла в себе силы на вранье, в то время, как Ник сверлил взглядом потолок. Она знала, что их классная ставит свои уроки на первое место, и ей неважно, кто и кому помогал. Хоть Путину помогай, но на русский приди до звонка. А тут какой-то физрук. – Ну, можно нам пройти? Мы тихонечко.