— Лина… и Джастин… Они же… они же погибли, — С трудом проговорила я. — Лина в катастрофе, а Джас… в Ловушке.

— Что ты… ох… — Выражение лица Эда мигом перешло от недоумения к осознанию, а после и к ужасу.

По-прежнему задыхаясь, я зашлась в кашле. Словно наглоталась воды. Эд поддержал меня от падения. От кашля навернулись слёзы. Замутнённым взглядом я вновь окинула нашу компанию. Их силуэты всё больше темнели, расплывались. Вскоре исчезло даже пламя костра. Исчезло всё.

***

Я распахнула глаза и тут же подскочила. Вода доходила мне до носа. Вскочив на ноги, я растормошила Эда. Тот вскинулся, проснувшись. Увидев воду, он в каком-то ужасе взвыл и с ногами забрался на спинку дивана. Я решила, что благоразумно будет последовать его примеру.

В миг, когда Эд проснулся, ливень усилился. В тучах под потолком пробежал раскатистый гром.

— Что это было? — прошептал Эд.

— Гром, ты же слышал. Интересно, если ударит молния, нас не убьёт? На дереве сидим, в каком-то смысле, — прохрипела я, всё ещё откашливаясь от воды, которую успела наглотаться, пока спала.

— Да нет же! — зло проговорил Эд. — То видение! Костёр, кубок, ребята! Что это?

— Это у тебя спрашивать надо, умник. Твоё же подсознание.

Мы замолкли, пытаясь сообразить, что к чему. Вода всё прибывала и прибывала. Картонный кофейный столик уже разбух и теперь уродливой кляксой дрейфовал в воде. Вид этого мерзкого пятна сильно деморализовал, отвлекал от мысли о том, что же это, чёрт побери, было.

— Знаешь, я до сих пор воды боюсь. Плавать-то так и не научился даже, — признался Эд. Я хмыкнула. Вода уже закрыла половину дивана и теперь активно подбиралась по его сидению к спинке.

— Помнишь, ты меня в озеро как-то столкнул? — спросила я. — Меня ещё тогда Джас вытащил. Жутковато было. Никогда не забуду ту склизкую лапу гриндилоу, которая обвилась вокруг моей ноги. Бррр… К чему это я… Я тогда плавать тоже не умела. Да и сейчас не умею. Но очень боюсь теперь ещё и утонуть…

Телевизор, всё то время смирно молчавший, вновь зарябил. Вода уже поглотила столик, на котором он стоял, и теперь робко лизала нижнюю часть агрегата. На экране возникла я. Двенадцатилетняя, раскрасневшаяся, злая. Я стояла на пирсе, и кричала на Лафнегла. Тот стоял, бледнея и краснея, после чего он выхватил палочку и выстрелил в меня снопом золотистых искр. Я попыталась увернуться, но запуталась ногами в мантии и упала в воду. Настоящая я рассмеялась, до того нелепо это выглядело. Эд же был жутко серьёзным.

— Я тогда в первый раз за тебя так сильно испугался, — проговорил он. — Я тебя чуть не убил ведь.

Картинка мигнула раз, другой, и поменялась. Снова я. Лет четырнадцать, наверное, мне здесь. Или тринадцать. И я снова кричу на Эда. Что-то грубое, обидное. Я даже слегка смутилась. А потом р-раз! Эд со всей силы залепил мне оплеуху. Не прошло и минуты, как мы уже катались по полу, остервенело колотя друг друга кулаками. В конце концов он отпихнул меня к стене так, что я сильно приложилась затылком. Жалкое было зрелище. Лицо бледное, волосы спутаны, из носа кровь сочится.

Лафнегл судорожно сжал кулаки.

— Если бы я мог, я бы надавал этому засранцу тумаков, — зло сказал он. — Себе, в смысле. Я до сих пор сожалею о той драке.

Вода закрыла треть экрана, картинка вовсе исчезла. Однако остался звук:

«За что ты меня так ненавидишь? Ты с первого дня, с первой встречи ты меня оскорбляешь, унижаешь, кричишь на меня… Что я тебе сделала? За что ты меня ненавидишь, Эд?!»

«Ну что ты, ты же сама — звезда! Надменная, самовлюблённая, свысока смотрящая на всех! Холодная, гордая, фальшивая! Пустышка!»

«Гусыня! Глупая напыщенная гусыня!»

« — Ты винишь меня в том, что я вам поход порчу своим присутствием?

— Этого уже не изменить, разве что ты любезно согласишься сгинуть здесь на века»

«…лет через пятнадцать-двадцать меня поглотит Талисман. Но даже в эти двадцать лет мне не суждено видеть какого-либо счастья в виде семьи, ведь после случившегося в хижине я не могу иметь детей»

Я почувствовала, как Эд задрожал.

— Я… я сожалею… обо всём… не могу, не могу иначе, Марс, прости… Я бы всё отдал, чтобы изменить себя, изменить прошлое… Посмотри, каким подонком я был… Мне стыдно, я сожалею, я…

Снова заиграла музыка. Снова Богемская рапсодия.

«Open your eyes, look up to the skies and see,

I’m just a poor boy, I need no sympathy…»

О, нет, нет…

Сонливость накатила столь стремительно, что я даже не успела ей воспротивиться. А вода всё прибывала и прибывала…

Комментарий к Часть 43. (Книги наших снов. Четвёртая книга: Вода)

Главу разбиваем на две части потому что… потому что… потому что Йозефъ сказал, что это слишком много…

Мы приносим извинение за столь долгое отсутствие :3