Лев Николаевич Толстой "Казаки".

"За ними двигалось знамя пророка, несомое эмиром так-же, как сопровождающее его два зеленых значка. Они развивались в воздухе рядом со знаменами Игнат-козаков. Это последнее войско, причисленное к гвардии хана, заключало шествие. Игнат-козаки, обязанные своими землями и своим именем обстоятельствам заставившим их эмигрировать из России оселились на Кубани. Некто Игнатий, несомненно больше ценивший свою бороду, чем свободу, возмутившись против Петра Великого за бритье бород, искал убежища у хана со своими многочисленными последователями. Татары нашли такое сходство между словом inat (упрямый) и именем Игнат, что оставили за ними это название, как обозначающее причину их эмиграции. Кажется, Игнат-козаки не особенно заботятся о чистоте своей христианской веры, но они сохранили ее символ на своих знаменах и крепко держатся за привилегию есть свинину. Каждый из наших Игнат-козаков имел при себе четверть свинины за плечами. Туркам очень не нравилось такое соседство знамени пророка и я слышал не раз, как они бранили сквозь зубы, как святотатство, то, что татары, благодаря своему здравому смыслу, находили вполне естественным. Остальное войско не имело такого вида довольства"...

Записки барона Тотта о татарском набеге 1769 г. на Ново-Сербию.

"Казакам эта власть, окромя разору, ничего не дает! Мужичья власть, им она и нужна. Но нам и генералы не нужны. Что коммунисты, что генералы - одно ярмо".

Михаил Шолохов "Тихий Дон".

"Одной правды нету в жизни. Видно, кто кого одолеет, тот того и сожрет... А я дурную правду искал. Душой болел, туда-сюда качался... В старину, слышно, Дон татары обижали, шли отнимать землю, неволить. Теперь - Русь. Нет! не помирюсь я! Чужие они мне и всем-то казакам. Казаки теперь почунеют. Бросили фронт, а теперь каждый, как я: ах!
– да поздно".

Михаил Шолохов "Тихий Дон".

"Казаки на Дону живут не по моей воли, бывают в войне и мире без моего ведома".

Ответ царя Иоанна IV на жалобы Крымского хана.

"Каждый офицер, вступая в бой, должен быть на самой своей лучшей лошади и в самом лучшем костюме. В бой он должен вступать, словно идти на парад, так как, может быть, это будут его последние минуты в жизни".

Генерал Николай Бабиев, 1920 год.

"Казачество - такое, какое оно есть сегодня - государство, т.е. власть, не устраивает. С 1990 года возрождение стихийное. В 21-м веке казачество с его "навозным" патриотизмом - анахронизм; общины, традиции - средневековое мракобесие. "Упёртое казачество" современному государству европейского уровня просто вредно. Мы создадим новое казачество - из чего угодно, без так называемых казачьих потомков, тянущих нас назад к феодализму".

Советник Президента Российской Федерации по делам казачества генерал Трошев.

"Занятие хозяйством не мешало Гребенцам и пользоваться выгодами своего стратегического (военного) положения. Поселившись на бойком месте, на большой Черкасской дороге, по которой тянулись из одного конца в другой из Крыма и Азова через Куму в Терки, Дербент и Баку и обратно товары европейские, турецкие, персидские, бухарские, индийские, и пользуясь тем, что Терек и Сунжа были в то время гораздо многоводнее, чем ныне, почему "перелазы" (броды) через них были только в некоторых местах, известных казакам, Гребенцы залегали на бродах и собирали с проезжих купцов "дани-выходы", находя в таких занятиях выход удали своей молодецкой и добывая цветные шелка, золото и серебро для подруги тревожной своей жизни-гребенички, сохранившей и доныне, наряду с редким трудолюбием и домовитостью, неудержимую склонность к нарядам и украшениям, в виде ожерелий с "припойками" (монетами с припаянными ушками), дорогих поясов, блях, застежек, ярких шелковых бешметов, составляющих неизменную принадлежность одежды гребенской женщины.

Турция и Персия с первым появлением на Тереке казаков не дают Москве покоя своими вечными жалобами на то, что они Черкасскую дорогу затворили, по перелазам лежат, с купцов оброки берут великие, а иных и грабят и до смерти убивают, чем торговлю подрывают в конец. Но у Москвы был на это готовый ответ: "Сами знаете, что на Тереке и на Дону живут воры, беглые люди, без ведома Государева, не слушают они никого, и нам до казаков какое дело".

Михаил Караулов "Терское казачество в прошлом и настоящем".

"Еще задолго до того, как в России была введена всеобщая воинская повинность... мы уже "триста лет Царям служили на своих лихих конях, много раз врагов разили, отличалися в боях". В то время как на Руси и до сего времени боятся "красной шапки" - солдатского звания, казаки с испокон веков считали ратное дело самым честным, святым и привлекательным, и первой заботой своей ставили, чтобы "воинским промыслам помешки не было".

Михаил Караулов "Терское казачество в прошлом и настоящем".

"Поля Алании лежат широким простором. Это пустыня, в которой нет владельцев - ни аланов, ни пришлых. Иногда только проходят там казаки "ища", по их обычаю, "кого пожрать".

Матвей Меховский "Трактат о двух Сарматиях". 1521 год.

"В этом году султан Мурат (Murat), теперешний падишах, попытался воевать по той же причине и двинул было два сильных войска, думая лично стать во главе их; но потом, по милости Божией, последовал желанный мир, причём условием договора было впредь не допускать казаков на их чайках к морю. Но трудно будет соблюсти подобное условие, так как сами поляки, в виду мало доступности местопребывания казаков, окажутся не в силах укротить их, если только казаки добровольно не прекратят свои набеги, чему я не верю, ибо они бедны и доказали, что "aquae furtivae sunt dulciores"; если бы светлейший король польский назначил им хорошую плату, но - "hos opus, hic labor" - их много. Есть еще другие казаки, московские, сходные с польскими, которые спускаются по Танаи (Tanai); на море и на суше они поступают, как прочие.

Те и другие козаки очень дружны между собою, хотя их государи ожесточённо воюют друг с другом. Утверждают даже, что среди московских казаков есть много польских, и это правдоподобно, так как московы (Moscovi) по природе трусливы и весьма робки (codardi et timidissimi), малоопытны в военном искусстве, а казакам необходимо иметь большой навык и львиное сердце (cuor di leone).

Ди Асколи "Описание Черного моря и Татарии". 1634 год.

"Все Козаки одного роду.

Оных трояких Козаков надобно почитать за один народ по-сходственности их образа, языка, домостройства, одежды, и богослужения, да можно и думать, что все оные народы и земли прежде сего под владением Российских Князей состояли, для того что их города деревни, горы, реки и пр: и поныне имеют наимянование Российское, и сторона около Украйны и Подолии Россиею называется, как то наше мнение и со многими писателями о Московской Монархии согласуется.