Но тут Лаклан выглядывает из под своей бейсболки и видит меня. Он не улыбается. Это непосильная задача. Но он перестает хмуриться, пока оглядывает меня с ног до головы, так что у меня не остается выбора.

Я проглатываю комок в горле, выпрямляю спину и иду к ним, мои глаза бегают от Лаклана к Брэму и снова к Лаклану.

— Привет, — говорю я им, останавливаясь у стола.

— А вот и женщина часа, — говорит Брэм, но к моему удивлению именно Лаклан пододвигается, чтобы освободить для меня место.

Я посылаю Лаклану благодарную улыбку и сажусь рядом. Сегодня на мне черная юбка с бахромой, ноги голые, и когда он коротко смотрит на них вниз, его собственные бедра так близки к моим. Надеюсь, ему нравится то, что он видит.

Если и так, он и виду не подал. Он вообще ничего не говорит, просто делает глоток воды. Я наблюдаю за его горлом, за тем, как он глотает, пока не чувствую на себя взгляд Брэма.

Я отрываю глаза и смотрю на Брэма, но он уже качает головой, будто я смешна. Я игнорирую его и вынимаю из сумочки статью, разворачиваю и держу в руке.

— Вы, ребята, хотите прочитать статью? — спрашиваю я, и Брэм сразу же выхватывает ее из моих рук.

Я смотрю на Лаклана.

— Она о тебе. Вообще-то тебе стоит прочесть первым.

Он быстро улыбается и почесывает бороду.

— Я прочитаю ее, когда ее напечатают. Так будет интересней.

Брэм на секунду открывается и смотрит на Лаклана, хмурится, затем возвращается к чтению. Я беспокойно барабаню пальцами по краю стола, ожидая его окончательного вердикта.

— Так, так, так, — наконец говорит Брэм. Он отдает ее обратно мне и очаровательно улыбается. — Я впечатлен.

— В самом деле?

— Да. Прямо за душу берет. Спасибо, — решительно добавляет он. — Думаю, это может реально помочь.

— Чертовски надеюсь на это, — говорю я. — Я показала все, на что я способна.

— Так и есть. И ты заставила мистера Регби звучать здесь словно ангел. — Брэм поднимает свой напиток и поднимает его вверх, жестом показывая, что пьет за Лаклана.

Лаклан хмыкает, а потом извиняется. Я быстро выскакиваю из кабинки, и когда он вылезает, его рука задевает мою. Я чуть не взрываюсь от ощущения горячей кожи, которая заставляет мое тело гореть.

Он идет в туалет, и я смотрю на его задницу в этих джинсах так долго, как только могу. Это входит в привычку. Самая лучшая моя привычка.

— Посмотри на себя, — дразнит Брэм.

Я оборачиваюсь и смотрю на него.

— Посмотреть на себя? О чем ты?

— Ты, — говорит он, затем кивает в сторону уборной. — Он. Ты словно влюбленный котенок.

— Влюбленный котенок? — повторяю я, садясь. — Ты слишком много времени проводишь с Николой.

— Не думаю, что до этого видел, чтоб ты была кем-то одержима, — добавляет он.

— Что? — восклицаю я, — Это нелепо! Я всегда одержима кем-то.

Он сжимает губы и качает головой.

— Неа. Не так. Я тебя знаю. У тебя практически слюни текут.

— Чушь собачья, — говорю я, перегнувшись через стол и глядя ему в глаза. — Ты можешь думать, что знаешь меня, Брэм, но это не так. Ну да, я думаю, что твой кузен горяч, и что с того?

— Просто горяч? — говорит он. Он гоняет скотч по бокалу и ухмыляется, глядя на него сверху. — Хорошо. Жаль, что кошечка решила забраться на неправильное дерево.

На моем лице замешательство.

— А? Почему мы до сих пор говорим о кошках?

Он пожимает плечами.

— Просто не хочу, чтоб ты надеялась. На случай, если ты еще этого не поняла, он не так уж легко управляем.

Я закатываю глаза.

— Поверь мне, я это поняла.

И все же, когда Лаклан возвращается и спрашивает, хочу ли я чего-нибудь выпить, мое сердце начинает танцевать подающий надежды ритм.

— Хм, — мычит Брэм, наблюдая, как он уходит.

— Позволь угадать, он обычно никогда не покупает девушкам напитки, — говорю я.

— По крайней мере, я не видел, — говорит он. — Опять же, он сам не пьет много.

Я хочу нажать на Брэма и выяснить почему. Со своей внешностью хулигана он не походит на приверженца здорового образа жизни. Но если это что-то личное, я знаю, Брэм не станет об этом говорить.

Вскоре Лаклан возвращается с другим стаканом воды для себя и Bellini для меня. Он подвигает его ко мне и говорит:

— В качестве благодарности за статью.

Ой. Так он не покупал мне выпить, потому что, наконец, понял, что я горяча. Вот черт.