– Это был быстрый процесс. – Он придвигает стакан с вином обратно к себе, делает небольшой глоток, затем толкает его в мою сторону.

– Каждый день я вставала, и шла туда. Делала свою работу. Возвращалась домой и каждый день я забегала в магазинчик за два квартала от моего дома и покупала сандвич с индейкой.

– Сандвич с индейкой и без горчицы?

– Да, никакой горчицы.– Я улыбаюсь. – Затем, в один прекрасный день ты зашел в магазин. И клянусь, когда я обернулась и посмотрела на тебя, то вокруг тебя было это свечение.

 Его руки опираются на стол.

– Расскажи больше.

Я чувствую прилив смущения.

– Мне захотелось тебя поцеловать. Мне действительно хотелось поцеловать тебя в твоем офисе в тот день, когда ты делал мне выговор за то, что я сделала тебе непристойное предложение.

– В тот день ты сказала, что устроишь в моем офисе частный показ женского белья.

– Это была бы больше частная «трахни меня, пожалуйста» вечеринка, но это семантика.

 Он громко смеется, его голова откидывается назад.

– Правда, наконец, выходит наружу.

– Часть правды. – мягко говорю я. – Это только начало.

Глава 44

Габриэль

– Расскажи мне конец.

Айла смотрит на бокал с вином, ее пальцы медленно приближаются к нему, затем она их отстраняет, слегка качая головой.

– Очевидно, что в тот день мы не поцеловались, и тогда я подумала, что ты кувыркаешься с Сесилией.

– Очень некстати. – язвительно говорю я.

– Она серьезно говорила так, словно вы встречаетесь. – Она закатывает свои большие голубые глаза. – И я на это купилась. Я поверила в то, что она – твой тип.

– Ты – мой единственный тип. – Я откидываюсь на спинку стула, чувствуя себя гораздо менее тревожным, чем был десять минут назад.

Она опускает вниз подбородок, но не раньше, чем я вижу, как ее щеки слегка розовеют.

– Я была взволнована, когда увидела тебя на том благотворительном вечере в симфонии. Она перекидывает волосы на спину через левое плечо, несколько прядей цепляются за ткань ее черного платья. – Кстати, ты потрясающе выглядишь в смокинге.

Я улыбаюсь, не желая ее прерывать.

– Я и раньше целовалась с мужчинами, – признается она, двигая рукой в воздухе. – Я имею в виду, конечно же, целовалась, но, когда ты поцеловал меня в машине, то это было по–другому.

– Как по–другому? – Когда речь идет об Айле, то мое любопытство становится неуправляемым.

– Интенсивно, мощно, связь между нами чувствовалась чем–то диким, первобытным.

– Я ощущал то же самое. – Я перемещаю свои ноги, скрещивая их под столом, в тонко завуалированной попытке замаскировать свою растущую эрекцию. Целоваться с Айлой почти так же чувственно, как вылизывать ее киску или трахать ее. Это сокровище из вкусов и ощущений. Что–то, что я мог бы делать часами.

– Пожалуйста, не думай, что я глупая.– Ее голос надламливается, когда она произносит эти слова. – Я не глупая.

– Ты невероятно особенная. Самый особенный человек, которого я знаю. Я совсем не считаю тебя глупой.

 Она кивает, когда откидывается на спинку стула.

– Я пишу стихи. Я писала стихи.

Это признание меня удивляет. Я не хочу, разрушать ее оборону прямо сейчас, но я на грани понимания стольких вещей, касающихся ее. Не хочу этого терять.

 Она наклоняется влево, притягивая к себе сумочку. Этот клатч больше того, что я видел раньше. Он черный, на нем местами потрескалась кожа, и очевидно, что ему много лет.

– Я принесла свои стихи с собой.

Ее маленькая рука ныряет в сумочку и достает синюю записную книжку. Страницы перекошены, некоторые листы выпирают с разных сторон.

– Я написала свое первое стихотворение на следующий день после того, как умерла моя бабушка.

Она медленно переворачивает страницы. Ее руки изящно поглаживают бумагу.

– Хочешь его прочитать?

 Я бы ничего не хотел сильнее.

– Да.

 Слезы наполняют ее глаза, делая радужки ее глаз более яркими, чем обычно. Она такая хрупкая и сильная, такая сложная, невероятная.

– Оно называется «Мгла».

Я пытаюсь бросить взгляд на бумагу, но, когда смотрю на слезы, стекающие по ее лицу, то понимаю.

– Айла, а сколько стихотворений ты написала?

– Сотни.

– Как называется второе твое стихотворение?

 Она тихо рыдает.

– «Мгла».

 Я с трудом сглатываю.

– А третье?

– «Мгла».

– Айла, а когда ты написала последнее стихотворение?

– За две ночи до моего дня рождения.

 Я прекращаю задавать вопросы из своей эгоистической необходимости прочитать написанные ею слова. Ставлю локоть на стол, прижимаю лоб к кулаку. Читаю наполненные болью слова молодой женщины, которая так отчаянно одинока в этом большом мире.