Я наклоняюсь вперед, чтобы провести губы по ее обнаженному колену.

– Это не глупо, если это твоя мечта, Айла.

Она зажимает свою переносицу, ее глаза на мгновение закрываются.

– Я хотела, чтобы были только мы с тобой и кнут. Ну, а потом я одела еще и ошейник.

Я сглатываю из–за переполняющих меня эмоций.

– Я понимаю.

– Я знаю, что есть и другие. – Она снова закрывает глаза. – Я не хотела быть лишь одной из них.

– В моей жизни нет других женщин. – Я кладу подбородок на ее колено. – Ты никогда не будешь такой, как другие.

Она скользит рукой по моему лбу.

– Спасибо за эту ночь. Я хочу больше.

– Мы будем делать все, что ты хочешь, Айла, и когда пожелаешь.

 Ее рука останавливается на моей щеке.

– Это было особенным, Габриэль? Разве это кажется тебе таким же особенным, как и мне?

– Это было для меня всем. Всем. – говорю я, прежде чем ее поцеловать.

Глава 43

Айла

– Я увольняюсь. – Это чувствуется лучше, чем я себе когда–либо представляла.

– Конечно.

 Нет, просто нет. Продолжай со мной бороться, Сесилия. Рассердись. Дай мне что–нибудь. Брось мне чертову кость.

– Конечно? – Я обхожу прилавок и оказываюсь прямо перед ней. – Что ты имеешь в виду?

 Она пожимает плечами, покрытыми оранжевой тканью.

– Ты увольняешься. Я понимаю.

 Я топаю ногой. Этого не происходит. Мне нужно почувствовать удовлетворение.

– Ты вообще не расстроена?

– Айла, ты спрашиваешь, буду ли я по тебе скучать?

 Я не об этом спрашиваю, ведь так?

 Она смотрит вниз на стоящую перед ней стопку бумаг. Я следую за ее движением, когда ее трясущиеся руки случайно слегка сдвигают листы, и она их поправляет, выравнивая стопку.

– Что не так? – Я протягиваю руки и хватаю ее за запястья. – Скажи мне, что происходит.

 Ее плечи напрягаются.

– Я видел Лэнса прошлой ночью.

– Лэнса? – Я пытаюсь вспомнить, упоминала ли она когда–либо прежде это имя. Нет, абсолютно точно, нет. Уверена, что запомнила бы. – Кто такой Лэнс?

– Ты знаешь, кто он.

 По–видимому, она действительно упоминала в разговоре Лэнса, а я в тот день была слишком «очарована» ее выбором гардероба и отключилась. Я собираюсь спросить очевидное:

– Это мужчина, которого ты любила?

 Она быстро кивает.

– Он пришел ко мне. Мы пошли на ужин.

 Каким–то образом, когда двадцать секунд назад я сказала, что увольняюсь, мы стали друзьями.

– Ужин прошел хорошо?

– Он хочет, чтобы мы снова были вместе.

– Это хорошо? – осторожно спрашиваю я. – Это ведь хорошо, да?

– Он – секретарь, Айла, – шипит она. – Он работает секретарем у Алека Хьюза.

Если бы я знала, кто такой Алек Хьюз, то это могло бы сделать все понятнее. Что ж, ткну пальцем в небо. Единственный Хьюз, о котором я когда–либо слышала, это мужчина, владеющий компанией, в которой Кассия является интерном.

– Лэнс работает в «Хьюз Энтерпрайзес»?

– Не говори так, будто ты сильно впечатлена.

– Не говорю.

Ее голова поднимается вверх.

– Так что ты со мной согласна? Ты бы не встречалась с мужчиной, который работает секретарем?

– Сесилия, я когда–то встречалась с парнем, который мыл стекла автомобилей, пока они стояли на светофоре и ждали, когда загорится красный свет. Я не лучший судья.

 Она улыбается. Она на самом деле улыбается.

– Мои родители считают это возмутительным. Они хотят, чтобы я была с кем–то вроде мистера Фостера.

Он занят. Руки прочь.

– Почему ты не наплюешь на то, что думают твои родители? Не они же с ним встречаются.

– У них репутация. И они не хотят ее запятнать кем–то вроде Лэнса, – с непроницаемым видом произносит она каждое слово.

– Не хотят запятнать репутацию? Сесилия, а твои родители знают, что живут в этом столетии?

Еще одна улыбка, на этот раз ярче.

– Я не хочу разочаровывать их, Айла.

Слегка стучу кулаком ей в плечо.

– Ты из–за этого беспокоишься. Это твое сердце, Сесилия. Ты любишь этого парня?

– Я люблю его больше всего на свете.

– Не потеряй его. Пятнай все, что тебе нужно для того, чтобы его удержать.

 Она кивает, расправляя складки на своем оранжевом брючном костюме.