– Откуда ты знаешь, что у них нет брачного договора? – я делаю последний глоток воды из пластиковой бутылки, которую заказал к сандвичу. – Кто тебе это сказал?

– Наш дорогой старый папа. – говорит он, пока старательно пережевывает. – Он позвонил мне сегодня утром, чтобы поделиться этой пикантной информацией.

– Ты же сказал ему, что он сошел с ума, правда?

– Я сказал ему, что она запудрила ему последние мозги ради того, чтобы забраться в его кошелек, или, точнее, в наш общий кошелек, так как папа до сих пор владеет долей в компании.

– Ему нужен адвокат? – прокручиваю пальцем список контактов в своем смартфоне. – Я могу позвонить какому–нибудь адвокату прямо сейчас, чтобы с этим разобраться.

– Он намертво стоит на своем и противится этому. По его словам, она – любовь всей его жизни.

 Я опираюсь руками о край стола и встаю.

– Расскажешь об этом позже. Мы возвращаемся в офис. Пришло время поговорить с Катериной Омари.

– Ты собираешься и ей выписать чек? – Он бросает оставшуюся часть сэндвича обратно на бумажную тарелку. – Вот как ты собираешься заставить ее исчезнуть.

– Ты не можешь поставить ценник на любовь, Калеб. – говорю я, застегивая свой пиджак. – Если она клюнет на приманку, то мы спасем Романа от этой акулы. Он будет нам благодарен... в конце концов.

***

– Мне нужно, чтобы ты соединила меня с Катериной Омари по телефону. – Я смотрю вниз на Софию, которая как раз заканчивает свой собственный ленч, который, судя по крошкам и корке, состоял из куска пиццы. – Откуда ты взяла эту пиццу?

– Почему вы спрашиваете? – Она бросает в урну бумажный стаканчик, наполненный газированной водой, который был в ее руке. – Мне позволено есть ленч за моим столом, сэр?

– Пахнет вкусно. – Я наклоняю голову влево. – Закажи завтра пиццу для нас обоих на ленч.

 Небольшая улыбка растягивает ее рот.

– Я могу это сделать, сэр.

– Кто умер? – Калеб выходит из моего кабинета и становится в дверном проеме. Когда мы вышли из лифта, он прошел мимо Софии, не обращая на нее внимания. По большей части это было связано с тем фактом, что он был поглощен телефонным разговором со своей женой.

– Кто–то умер? – рука Софии поднимается к ее груди. – Должна ли я послать цветы, сэр?

 Калеб стучит костяшками пальцев о дверной косяк.

– Такое чувство, что кто–то умер. Ты ведь принимаешь все, что присылают для Гейба?

– Мое имя Габриэль. – я бросаю на него взгляд. – О чем ты говоришь?

– На твоем столе стоит букет увядших цветов. Либо кто–то умер, либо ты кого–то разозлил. В любом случае, мне нужно бежать. Роуэн направляется в мой офис.

Он хлопает меня по спине, затем проходит мимо и направляется обратно к лифту.

– Да, вам была доставка. – София поднимается на ноги. – Мне очень жаль, но я не поняла, что цветы завяли. Я могу их выкинуть прямо сейчас.

– Нет. – я указываю рукой, чтобы она села на свое место, когда вижу букет великолепных черных тюльпанов, стоящих в большой вазе на моем столе. – Меня пока не для кого нет. Я тебя вызову, когда захочу поговорить с Катериной.

– Конечно, сэр.

Глава 33

Айла

– Этим утром позвонил адвокат твоей матери. – мистер Райан кивает своему помощнику, который ставит перед ним чашку кофе. – Айла, ты уверена, что ничего не хочешь выпить?

 Я ничего не хочу. Сегодня утром я выпила две чашки кофе вместе с Кассией, прежде чем мы обе ушли на работу, что для меня на две чашки больше, чем требуется. На эту встречу я могу потратить ровно час, прежде чем мне нужно вернулся с ленча. Я хочу, чтобы все прошло намного быстрее.

– Я в порядке, мистер Райан.

– Гаррет. – мягко улыбается он. – Ты должна начать называть меня Гаррет.

 Мой взгляд падает на стопку бумаг, которые он расположил передо мной, когда я села.

– Что сказал ее адвокат?

– По закону я обязан тебе это рассказать. – он откидывается на спинку стула, скрещивая ноги. – Если бы я не был обязан это сделать, то не стал бы поднимать этот вопрос.

 Я чешу свою щеку.

– Это еще одно предложение по урегулированию спора?

– Так и есть. – Он тянется, чтобы взять кружку с кофе. – Это даже не стоит обсуждать. Я не вижу причин для того, чтобы принимать от них какое–либо предложение.

 Я тоже до сих пор не видела на это причин. До этого момента, сумма денег, которые я получала со счета, который моя бабушка открыла на мое имя, была ограничена несколькими сотнями долларов в месяц. Он должен был покрыть мои расходы в то время, как я учусь в «Джульярдской школе». Она нисколько не сомневалась в том, что я там буду учиться, и небольшой доход от ее поместья был предназначен для покрытия моих повседневных расходов во время обучения. Сейчас, когда мне двадцать один год, многое изменилось. Я теперь вправе получить все, что она мне завещала.