Я видел ее в Skyn. Я наблюдал за ней через стекло и должен ей об этом сказать.

 Моя совесть считает, что мне нужно рассказать ей правду.

 Мудрые и опытные извилины в моем мозгу говорят мне о том, чтобы я, к чертям, забыл об этом. Она здесь, в моей постели, спит, пока ее обнаженное тело прижимается к моему. Я ее пробовал, я ее трахал, и я не собираюсь останавливаться.

 С тяжелым сердцем решив ей ничего не говорить, потому что знание о том моменте в ее прошлом, лишь смутит ее и снова подтолкнет к тому унижению, которое она чувствовала в гостинице, когда я проигнорировал ее просьбы о большем.

 У меня нет никаких оснований возвращаться в тот клуб, и я сделаю все. Чтобы быть чертовски уверенным в том, что и она туда не вернется. Я дам ей все, что она хочет и в чем нуждается. Абсолютно все.

Она слегка шевелится, ее мягкие груди упираются в мою грудь.

Прямо сейчас я мог бы взять ее снова. Если бы она дала мне разрешение, то я бы перекатил ее на спину, чтобы проскользнуть своим членом в ее влагалище, так чтобы я мог чувствовать влажность и гладкость ее кожи вокруг меня. Это было тем, что я делал лишь один или два раза, когда был подростком, с женщинами, чьи имена я не могу вспомнить. Ощущение было хорошим, приятным, но я знаю, что с Айлой будет намного лучше.

Но она этого не хочет. Она осмотрительна, осторожна, внимательна по отношению к самой себе.

 Я не буду на нее давить. Мне бы хотелось добиться большего, чем она готова и желает дать, но именно она задает темп тому, что между нами происходит. И все будет двигаться так быстро, как она захочет. Мне не нужно ей об этом говорить, она это чувствует. Я чувствую, что ей нужно именно это.

– У тебя есть мороженое?

Ее тело дрожит, когда моя грудь вибрирует из–за сильного смеха.

– Ты говоришь во сне, или ты хочешь мороженое?

– Ты такой накачанный и у тебя нет ни единой унции жира, держу пари, что ты никогда не ешь мороженое.

Я переворачиваюсь вместе с ней, прижимая ее руки к простыням над ее головой. Ее волосы находятся в беспорядке, губы все еще опухшие после того, как несколько часов назад я трахал ее рот.

– У меня есть шоколадное и клубничное. – я медленно раздвигаю ее бедра своим коленом. – Если ты хочешь мороженое с другим вкусом, то я пришлю Чарльза, чтобы он его купил.

– Ты бы отправить его, чтобы он купил мне мороженое?

– Я пойду сам, если тебе этого хочется. – Я смотрю на ее тело. Оно прекрасно.

Она кружит своими бедрами, выгибаясь на кровати.

– Я не хочу, чтобы ты куда–либо ходил.

– Я останусь здесь навсегда, если именно этого ты хочешь.

 Ее глаза смягчаются, когда она смотрит в мои глаза. То, как она это делает, практически причиняет боль. В ее взгляде чистота, невинность, которая резко контрастирует с тем человеком, которого она играет на публике. Здесь, рядом со мной, она не использует никакого фильтра для своих улыбок и взглядов.

– Я достану для тебя мороженого любого вкуса, который ты захочешь, после того как займусь с тобой любовью.

 Ее глаза медленно скользят вниз по моему лицу к моей груди, и движутся дальше.

– У тебя есть еще один презерватив? Я принесла несколько с собой. Они находятся на столе у двери.

 Я слегка киваю, когда медленно придвигаюсь ближе, наклоняясь вперед, чтобы пробежаться языком по ее нижней губе.

– Пожалуйста, возьми презерватив. – Она высвобождает свои руки, чтобы толкнуть мня в грудь. – Я не могу. Я не буду без него.

 Я приподнимаю ее за бедра, чтобы она оседлала мои ноги, поддерживаю своей рукой ее спину, когда наклоняюсь влево, чтобы схватить презерватив, который чуть ранее положил на тумбочку. Наклоняю Айлу, прижимая ее спину к кровати, когда открываю пакетик и раскатываю по своему члену, все это время мои глаза прикованы к ее лицу.

– Извини, – мягко говорит она. – Дело в том, что...

– Нет. – Я заставляю ее замолчать, прикладывая свой палец к ее губам. – Никогда не извиняйся за то, что защищаешь себя.

 Она слегка кивает.

 Ее бедра все еще расставлены поверх моих, когда я медленно двигаюсь вперед, потирая ее клитор головкой члена.

– Ты кончишь первой. Я никогда не буду настаивать на большем, чем ты сможешь мне дать. Ты это понимаешь?

– Да, – говорит она слова, затаив дыхание, когда я проскальзываю в нее. – Я понимаю.

 Я не говорю ни слова, когда прижимаюсь своим ртом к ее губам, и трахаю ее с нежностью, которую никогда не чувствовал раньше.

***