Руки Нихила сдвинулись: одна обхватила затылок девушки, наклоняя его так, чтобы мужчина мог атаковать рот девушки под другим углом. Это было изумительное ощущение. Маккензи позволила себе раствориться в поцелуе, её язык играл с его, возвращая ласки. Она и раньше целовала мужчин, целовалась с ними, но никогда это не было настолько хорошо. Нихил был силён и мягок, требовал и отступал, его язык сначала ласкал, а затем вступал в схватку с её собственным. В то же время другой рукой Нихил скользнул вниз по спине девушки, пока не достиг обнаженной кожи там, где кончалась его рубашка – на уровне её бедер. Мозолистые кончики его пальцев начали ласкать её кожу. Мак прервала поцелуй и, тяжело дыша, взглянула в светящиеся глаза Нихила.

– Чёрт, ты хорошо целуешься, – прошептала она.

– Как и ты, – проворчал Нихил, притягивая её губы назад к своим, и она не могла дождаться следующего раунда. Вместо этого Нихил замер и отстранился, окинув её пристальным взглядом, свечение в его глазах изменилось.

– Ты целовала мужчину в губы раньше.

– Конечно, – Мак попыталась сократить расстояние между их губами, но оно осталось прежним, и девушка в замешательстве взглянула на мужчину. – Нихил?

– Много мужчин? – спросил он.

– Пару. Я не вижу, что...

– Только работники удовольствий целуют мужчин в губы, – коротко ответил он.

– Работники удовольствий? – Мак отдернула свой рот от его. Она знала, кем были работники удовольствий. Залудианцы намеревались продать её в дом удовольствий. Тот, с красными нашивками, подробно рассказал девушке о том, как благодаря её многочисленным «отверстиям», множество видов самцов могли бы найти своё облегчение с ней. Он собирался выручить головокружительную сумму от её продажи. – Работник удовольствий? Ты думаешь, что я работник удовольствий, потому что поцеловала нескольких парней?! – девушка спрыгнула с его коленей. – Как ты смеешь!

– Женщина целует в губы только своего Дашо.

– Что?

– Женщина...

– Я услышала тебя. Ты говоришь мне, что ты никогда раньше не целовал женщин? Никогда не занимался сексом ни с одной из них?

– Я целовал женщин раньше, – Нихил дернулся при мысли, что она считает его неопытным. – Было несколько женщин, которые искали моей дружбы, и мой рот доставлял им огромное удовольствие, но я никогда не целовал их в губы, и они никогда не целовали меня!

– Дружба – это секс? – хмурясь, спросила она.

– Я не знаю этого слова, – сказал ей Нихил.

– Секс. Ты помещаешь это, – она указала на видимые очертания члена в его штанах, – внутри женщины.

– Да, это – дружба.

– Итак, у тебя был секс с работниками удовольствий! – обвинила она.

– Никогда, я никогда не искал работника удовольствий! Я предлагал свою дружбу достойным и честным женщинам! Которых я уважал! Мы обменивались дружбой, но мы не целовались в губы!

Мак побледнела от его слов.

– Достойные и честные... Таким образом, вы и ваши женщины можете трахать всех, кого хотите, делать всё, что хотите своими ртами, и до тех пор, пока вы не поцелуете друг друга в губы, вас считают достойными и честными.

– Да. Встреча губ является наиболее интимным актом и хранится лишь для Эша. Это всем известно.

Мак попятилась. Нихил решил, что она какая-то шлюха, потаскушка, работница удовольствий, потому что умеет целоваться. Потому что она целовала других мужчин в губы.

– Маккензи... – Нихил нахмурился от её реакции на его слова. – На Земле не так?

– Нет. Поцелуи – это не самый интимный акт.

– Тогда что?

– Это не имеет значения. Этого не произойдет, – она заставила себя решительно посмотреть на Нихила, медленно поднимающегося с дивана. – Ты должен отвести меня к Луолу.

– В первую очередь мы закончим обсуждать это.

– Нет, мы не будем это обсуждать. Мне не хорошо, и я хочу увидеть Луола.

Мак не лгала: пища, которую она съела, не желала оставаться у неё в желудке. Развернувшись на пятках, девушка направилась к двери.

***

Луол поднял взгляд, когда услышал, как открылась дверь в медицинский блок, и был удивлен, увидев входящую Маккензи и Нихила, следующего чуть позади. Он знал, что Нихил приведет её сюда, чтобы завершить лечение, но не думал, что случится так рано. Не ожидал он и напряжения, которое, казалось, окружало их.

– Маккензи плохо себя чувствует, – сказал ему Нихил, прямо переходя к делу. Ему не понравилось, что она не позволила отнести её к Луолу. Не понравилось, как она держалась на расстоянии от него, следя, чтобы они не касались друг друга. Мужчине особенно не нравились другие воины, смотрящие на неё, когда они проходили мимо них.

Луол сразу же пересёк комнату.

– Что случилось, Маккензи, вам больно?

– Нет. Мой желудок немного расстроен.

– Я вижу, – Луол просканировал её ручным устройством. – Этого следовало ожидать с качеством и количеством пищи, которую вы сейчас получаете. Я не нахожу никаких признаков болезни.