– Сделаем, товарищ полковник!

Капитан подал знак подчиненным. Семерых из пятнадцати подняли на ноги, продолжая на всякий случай удерживать под прицелом.

Гуров проверил багажники «БМВ» и «Шевроле», но ничего не обнаружил. Зато во втором внедорожнике на заднем сиденье мирно покоилась объемная спортивная сумка грязно-коричневого цвета с вертикальными белыми полосами. Полковник расстегнул «молнию», и Поликарпов, заглянувший ему через плечо, громко присвистнул. Сумка доверху была забита пакетиками с мутно-прозрачными кристаллами. Майор осторожно двумя пальцами выудил один из них, раскрыл, достал самый маленький кристалл и, бесцеремонно положив его на капот джипа, несколько раз аккуратно стукнул рукояткой пистолета. Затем взял на палец пару мелких крошек и слизнул их языком. С минуту подержал во рту и сплюнул.

– «Мет», Лев Иванович, – констатировал он. – Причем весьма приличного качества.

Гуров бросил быстрый взгляд на тех, кто еще лежал на земле, включая раненного в ногу крепыша, успел заметить, как высокий нескладный очкарик поспешно и испуганно отвел глаза, и кивнул майору. Поликарпов поднял задержанного на ноги. Поставив сумку на прежнее место, Лев обратился к очкарику:

– Твой товар?

– Нет.

Полковник молча обошел внедорожник, раскрыл бардачок и, порывшись в нем секунд десять, отыскал документы на машину. Поликарпов тем временем сноровисто обыскал подозреваемого и, выудив из внутреннего кармана его куртки паспорт в дерматиновом переплете, передал его Гурову. Имя и фамилия в обоих документах были идентичными. Очкарика звали Геннадий Прохоренков.

– Это еще ничего не доказывает! – визгливо воскликнул мужчина. – Машина моя, а сумка – нет.

Он собирался добавить к сказанному еще что-то, но не успел. Поликарпов со всей силы ударил задержанного кулаком в живот, заставив его сложиться пополам и закашляться.

– Полегче, Дима! – предостерег Гуров майора. – Думаю, мы сумеем найти общий язык с Геннадием Александровичем и без применения грубой силы. Верно, Геннадий Александрович?

Прохоренков ничего не ответил. Полковник зашел ему за спину и защелкнул наручники на худых запястьях. Сопротивления не последовало.

– Присядем в вашу машину, Геннадий Александрович, – предложил сыщик. – А ты, Дим, займись остальными. Парни капитана тебе помогут.

– Вам точно не нужна помощь, Лев Иванович? – уточнил Поликарпов.

– Я справлюсь, – улыбнулся Гуров. – Да, и не забудьте про медицинскую помощь раненому. Он тоже может оказаться в итоге полезным свидетелем.

Лев усадил Прохоренкова на переднее пассажирское сиденье джипа, а сам занял место за рулем. Со стороны Большой Верхней на пустырь выкатились два спецназовских фургона. Прохоренков снял очки, протер и без того чистые стекла рукавом куртки и, водрузив их обратно на переносицу, осторожно спросил:

– Может, мы договоримся, командир?

Гуров повернул голову. На его губах все еще играла легкая снисходительная улыбка.

– Конечно, договоримся, – ответил он, и его слова заставили Прохоренкова улыбнуться в ответ. Правда, совсем ненадолго. – И договор у нас с тобой будет простой, Геннадий Александрович. Ты рассказываешь мне, как и от кого к тебе в руки попало такое огромное количество метамфетамина, а я взамен оформляю тебе явку с повинной. Вроде как ты сам пришел и весь товар сдал. В итоге ты получишь максимум год. Да и то, возможно, условно. В отличие от всех тех, кого мы сегодня вместе с тобой накрыли. Ну, и как тебе такой расклад?

Прохоренков сунул руку в карман куртки. Полковник напрягся, но Геннадий всего лишь выудил пачку сигарет.

– А товар? Что будет с ним? – поинтересовался он.

– Товар мы, естественно, конфискуем.

– Весь?

– Не задавай глупых вопросов, Геннадий Александрович, – раздраженно поморщился Гуров. – Конечно, весь.

– Но за этот товар мне голову оторвут. – Очкарик щелкнул зажигалкой и подпалил кончик сигареты. Руки его слегка подрагивали от волнения. – Вернее, за его отсутствие… Там же кристаллов на хренову тучу «бабок».

– Я догадался. Но это уже этап пройденный. В любом случае… произошла ли конфискация во время операции или в результате явки с повинной, сути дела это не меняет. Никак, Геннадий Александрович. Разница только в том, по какой статье ты пойдешь.

– И что мне грозит?

– Лет десять. Не меньше.

Прохоренков болезненно скривился. Сделал несколько быстрых глубоких затяжек и выпустил дым в раскрытое окно. На то, чтобы принять верное решение, у него ушло не так уж и много времени. Он практически не раздумывал.

– Хорошо. Только это… Лев Иванович? Да?

– Совершенно верно, – кивнул Гуров.

– Поймите меня правильно… – Прохоренков старательно подбирал слова и намеренно избегал смотреть в глаза собеседнику. Его взгляд был устремлен прямо перед собой. Через лобовое стекло дилер мог прекрасно видеть, как людей из его группы прикрытия грубо заталкивают в один из спецназовских фургонов, не гнушаясь охаживать прикладами автоматов по спинам. – Я готов пойти с вами на взаимовыгодное сотрудничество, которое вы предлагаете, но… Боюсь, что толку от моих откровений особо не будет…