Но повторять то, что делал его учитель – рассматривать схемы, тыкать в контрольные точки щупом осциллографа, не стал. Вместо этого он одну руку положил на главный блок с процессором и включил систему, а ладонью второй руки прикрыл себе глаза.

Абстрагировался от внешней обстановки, ушёл в темноту подсознания, в глубины интуиции, сверхчувственности, поиска подсказки от неких источников, которые не мог назвать, но которые иногда чудесным образом помогали в сложных ситуациях на прежнем посту.

Несколько минут пытался «настроиться».

Во мраке внутреннего зрения мелькали вспышки, в разные стороны проносились трассеры импульсов, текли в причудливых переплетениях реки и ручейки вязи электрических токов, мерцали разноцветные сигналы, светились зоны повышенного напряжения в «нефизическом информационном пространстве», занимаемом системой «шапки-невидимки».

– Что не так? Где неисправность? В чём проблема? – думал Пряничный, «зажигая» вопросы в секторах подсознания, как горящие факелы, долженствующие осветить тьму неизвестности, переключая диапазоны «внутреннего видения» и постепенно повышая мощность «свечения».

Как он это делал, он и себе не мог объяснить, но, когда-то открытые им случайно свои необычные способности, работали и частенько выручали Дмитрия в трудных положениях. Вот и сейчас, в цейтноте времени на введение в строй важнейшего нового оборудования подлодки, он решил попробовать воспользоваться своим даром.

Искры, снопы искр, зарево северного сияния, поднимающееся из полумрака. Боль в затылке, жжение в руке, лежащей на процессорном блоке. Течёт и переливается в теле, голове, руках какая-то неизвестная энергия.

Дмитрий почувствовал, что у него поднимается температура, майка под рубашкой намокла от пота. Голова задрожала от перенапряжения и усиления кровотока. Начался небольшой тремор. Так у него уже было.

Ничего, он продержится! Главное, найти, нащупать подсказку, высветить критическое место! Ещё немножко…

Стукнула металлическая дверь отсека, в помещение вернулся Вадим.

– Ты чего это? – он с удивлением уставился на замершего в странной позе и закрывшего глаза рукой напарника.

Моментально все настройки сбились, но Вадим успел-таки краем внутреннего зрения ухватить мелькнувшее светлое пятнышко отгадки.

Зафиксировал его в памяти, как фотоснимок. Сейчас. Несколько секунд и всё будет ясно. Надо только внимательно разглядеть, изучить этот снимок.

Дмитрий устало убрал руку с лица:

– Да это я просто… медитировал. Отдыхал. Пытался представить, просчитать, где может быть глюк.

– Медитировал, это, типа, у Будды интересовался? – усмехнулся Вадим.

– Можно и так сказать, - под нос пробурчал Пряничный, ему совсем не хотелось быть высмеянным и обвинённым в неадекватности временным начальником, да ещё ниже себя по званию.

– Ну и что Будда? Или с кем ты там мысленно общался, подсказал что-нибудь дельное?

Дмитрий встал из-за пульта управления «шапкой-невидимкой», освобождая место Вадиму и, игнорируя вопрос, мотнул головой в сторону мерцающего экрана осциллографа:

– Если ты отдохнул, продолжим?

Нестругин уселся в рабочее кресло, почесал всей пятернёй щёку и задумчиво засопел, упершись глазами в раскрытые листы технического описания на систему ББ-СМСН-3.

Дмитрий сел рядом и вновь попытался внимательно, внутренним зрением, рассмотреть запечатлённый в памяти снимок мелькнувшего светлого пятнышка подсказки…

Он настолько ушёл в себя, что не услышал, как Вадим его о чём-то спросил и не получив ответа, с удивлением уставился на коллегу.

Рассмотрев важную деталь в «снимке», Пряничный встряхнулся, будто бы задремал на секунду, и сразу же наткнулся на колючий и подозрительный взгляд Нестругина:

– Ты что, друг? Засыпаешь? Это хреново! Если тебе совсем плохо – сходи в санчасть! Или выпей кофе. Отпустить с вахты я тебя не могу, сам понимаешь.

– Я просто задумался. Слушай, а мы совсем забыли про блок питания. Тот, где преобразователи для эталонных напряжений.

– А что преобразователи? Выходные данные все в норме. Я проверял.

– В норме-то, в норме, а если они «плавают» во времени. Чуть-чуть меняются. Это же прецизионные источники. Точность значения и коэффициент стабилизации – десять в минус шестой степени. Дрейф таких малых величин даже измерить сложно. И теста на это нет.

Мерять настолько маленькие отклонения у нас здесь нечем. Осциллограф не покажет. Микровольтметр тоже, там своя погрешность выше в сотню раз.