Обладание им оправдывало всё то плохое, на что приходилось идти.

И в этом была какая-то страшная несправедливость, с которой Говард никак не мог примириться внутри себя. Он давно научился скрывать свои мысли и никогда не шёл наперекор начальству, не становился на путь «правдоискательства», хотя и часто замечал несправедливости вокруг. Но для себя сделал вывод – если в твоих силах что-то изменить – меняй. Если нет – отходи в сторону. Командир отдал приказ – выполняй!

В рамках своих полномочий и не нарушая прямого приказа – можешь что-то сделать по справедливости – сделай! Не можешь – утрись и выполняй приказ, каким бы чудовищным он не был…

Не стоит бросаться с дубиной на танк. Он тебя просто переедет гусеницами.

Поэтому инстинкт самосохранения превыше всего.

Да и на твою страну ведь никто не нападает. Обычно наоборот…

Генерал всегда гнал от себя эти крамольные мысли и пытался прикрыться профессией. Он военный, а не политик, философ, правозащитник. Каждому своё.

Так было.

Но в последнее время что-то поменялось. И в голове Говарда, и у некоторых сослуживцев и, кажется, во всём мире.

Надо разобраться. Для самого себя.

Сегодня, когда рыбалка подойдёт к концу, и они с Рэндом сядут перекусить, будет самое время получить ответы на мучившие вопросы. По крайней мере, хоть что-то прояснить для себя.

Со стороны лагеря послышался стрёкот двигателя вертолёта, через минуту большая синяя стрекоза пролетела над головой, сделала круг и унеслась куда-то за реку.

Рыболовы остались одни.

Красное пёрышко поплавка одной из удочек несколько раз слабо дрогнуло, затем резко ушло под воду. Говард подсёк и почувствовал через комель удилища тяжесть и рывки. В глазах загорелся спортивный азарт, а тело напряглось и изготовилось к борьбе, как на боевой операции.

Через минуту вываживания добыча оказалась на берегу – это был приличный окунь, примерно на полкилограмма.

Он отправился в садок, а Говард, окрылённый успехом, насадил на крючок свежего червяка и вновь забросил удочку.

Отыскал глазами Рэнда, который, натянув на себя непромокаемый рыбацкий костюм с высокими резиновыми сапогами чуть ли не до подмышек, вошёл в воду по пояс и часто взмахивал спиннингом, стараясь сделать броски подальше и обловить участок побольше.

Дуглас свистнул напарнику и когда тот обернулся, поднял из воды и показал садок с окунем. В ответ сенатор оттопырил большой палец и с удвоенным усердием принялся хлестать коротким удилищем спиннинга над рекой, стараясь послать блесну как можно дальше.

Прошло несколько часов.

Солнце поднималось всё выше и выше. Становилось жарко.

У генерала в садке плескалось уже несколько небольших карпов, голавлик, по паре средних краснопёрок и окуней. По общему весу – примерно килограмма на три-четыре.

В общем-то, улова для барбекю на двоих хватит. Можно и уху сварить, если захочется.

Интересно, поймал ли что-нибудь сенатор? Да и вообще, куда он делся?

Рэнд, облавливая самые привлекательные участки на реке, постепенно отходил всё правее и правее, пока не скрылся из глаз за выступающим над водной гладью высоким яром.

Оттуда уже не было слышно свиста лески и шлепков от ударов блесны по воде.

Генерал забеспокоился, оставил удочки, положенные на штыри из веток с рогатинками, и отправился искать Рэнда.

Увидел его в нескольких метрах от берега, как только перевалил через яр.

Подошёл поближе, окликнул

– Как дела у конкурентов?

Сенатор, не переставая вращать катушку правой рукой, указательным пальцем левой гордо ткнул в воду рядом с собой

– Кое-что есть.

Присмотревшись, Рэнд увидел кукан, на котором шевелились две крупные рыбины.

Вдруг спиннинг сенатора согнулся в дугу. Загудела леска. Что-то большое и тяжёлое потянуло его в глубину. Рэнд упирался, отступал к берегу, поднимал короткое удилище вверх, по максимуму используя его упругость, с трудом вращал катушку.

Началась борьба не на шутку.

Говард бегом бросился за подсачком и быстро вернулся с ним обратно. Прямо в камуфляже, с подсачком в руках, булькая по воде намокшими кроссовками, подбежал к напарнику, ожидая, когда крупная добыча окажется рядом и её можно будет подхватить в сетку.

Несколько минут было непонятно, чем кончится поединок. У Рэнда по лбу текли струйки пота, глаза блестели, а дрожащие руки с трудом удерживали спиннинг.

Но он боролся изо всех сил, не желая уступать и терять трофей.

Генералу оставалось только поддерживать коллегу словесно, да страховать на всякий случай, чтобы рыба не утащила ловца в реку.

В конце концов, упорство сенатора дало результаты, добыча начала уставать, рывки стали слабее, реже.

Подматывая леску, Рэнд подтаскивал попавшегося речного обитателя всё ближе и ближе.