— Алло?

— Калеб Дрэйк? — женский голос, тихий и с придыханием, словно она не хочет, чтобы её подслушали.

Меня бросает в дрожь. Вспоминаю последний раз, когда получал такой звонок.

— Меня зовут Кларибэль Васкез. Я консультант в Южном Медицинском центре Боки, — её голос обрывается, и я с бешено стучащим сердцем жду, когда она закончит фразу.

— Произошел несчастный случай, — объясняет она. — Ваши родители... ваша дочь. Они…

— Они живы?

Она замолкает. Такое чувство, что прошел час, десять часов. Почему она так тянет с ответом!

— Была авария. Полу…

— Эстелла? — спрашиваю я.

— Она в критическом состоянии. Ваши родители…

Не хочу, чтобы она продолжала. Я сажусь, но так как подо мной ничего нет, то сползаю по стене и падаю на пол, прикрыв лицо рукой. Я едва могу держать телефон: так сильно меня трясет.

— Её мать там?

— Нет, мы не смогли связаться с вашей бывшей женой.

— Эстелла, — говорю я. Это всё, что могу из себя выдавить. Слишком боюсь спросить.

— Её около часа назад привезли из операционной. Обширное внутреннее кровотечение. Сейчас она под наблюдением врачей. Было бы замечательно, если бы вы приехали.

Я отключаюсь, даже не попрощавшись, и иду прямо к кассе. Рейс через три часа. У меня есть время заехать домой, взять паспорт и вернуться назад. Я не думаю. Просто бросаю несколько вещей в сумку, ловлю такси назад в аэропорт и сажусь на рейс. Я не сплю, не ем, не думаю. «Ты в шоке, — говорю я себе. — Твои родители мертвы». Но потом напоминаю себе, что не надо думать. Нужно попасть домой, к Эстелле. Позже буду их оплакивать. Прямо сейчас я должен думать только об Эстелле.

Из аэропорта я еду на такси. Звоню Кларибэль, как только закрываю дверцу. Она говорит, что состояние Эстеллы не изменилось, и она встретит меня в холле больницы. Когда я забегаю в двери, Кларибэль ждет меня. Она очень маленького роста, и я вынужден наклониться, чтобы посмотреть на неё.

— Она всё ещё в критическом состоянии, — сразу же сообщает мне. — Нам так и не удалось связаться с Лией. Есть еще номера, по которым нам стоит позвонить?

Я качаю головой.

— Может быть, её матери. Пробовали ей позвонить?

Кларибэль качает головой. Я протягиваю ей свой телефон.

— Записана как тёща.

Она берёт телефон и ведет меня к лифту.

— Также стоит позвонить Сэму Фостеру. Если кто и знает, где она, так это он.

Она кивает и заходит внутрь со мной. Мы нажимаем на кнопку интенсивной терапии. Я смотрю на свет на этажах, мимо которых мы проезжаем. Когда мы останавливаемся на пятом, Кларибэль выходит первая и проводит ключ-картой по сканеру рядом с дверью. Пахнет антисептиком, хотя стены окрашены в теплые тона. Это должно немного поднять настроение, но где-то вдали я слышу плач. Быстрым шагом мы идем к палате номер 549. Дверь закрыта. Она замирает и кладет свою маленькую ручку на мою.

— Увидеть её будет сложным испытанием. Примите во внимание, что на её лице ещё много отеков.

Я глубоко вздыхаю и вхожу внутрь. Свет приглушен, в палате звучит симфония медицинских аппаратов. Я медленно подхожу к её кровати. Мой маленький комочек укрыт одеялом. Когда я встаю над ней, то начинаю плакать. Маленькая прядка рыжих волос выбилась из-под бинтов. Только так я могу её узнать. Её лицо так сильно опухло, что если бы она проснулась, то едва ли смогла бы открыть глаза. Повсюду трубки: в носу, на шее, на её крошечных, покрытых синяками ручках. Как она пережила это? Как её сердце всё ещё бьется?

Кларибэль стоит возле окна и вежливо отворачивается, когда я плачу рядом с моей дочкой. Мне страшно прикоснуться к ней, поэтому я провожу мизинцем по её мизинцу, единственной части тела, не покрытой синяками.

Через несколько минут приходят доктора, чтобы поговорить со мной. Доктора. Их несколько, потому что у неё политравма. К тому моменту, как рейс 747 приземлился на американской земле со мной на борту, моя трехлетняя дочь пережила операцию. Я слушаю, как они говорят про её органы, шансы на поправку, месяцы реабилитации, которые ей предстоят. Когда они уходят, я смотрю на их белые спины и чувствую ненависть. Кларибэль, которая вышла на несколько минут, возвращается в палату с телефоном в руке.

— Я разговаривала с Сэмом, — мягко говорит она. — Лия в Таиланде. Вот почему никто не смог дозвониться до неё.

Мои глаза сужаются.

— Почему?

Кларибэль прочищает горло с хрипящим звуком.

— Всё в порядке, — говорю я. — У меня нет к ней никаких чувств.

— Она уехала со своим парнем. Потому что вы должны были остаться с Эстеллой на Рождество.

— Боже, и она никому ничего не сказала? Он смог с ней связаться?

Она крутит своё ожерелье и хмурится.

— Он пытается.