– Бишкек, посмотри вон на того, – я пальцем показал на вновь прибывшего гусара. – Не узнаешь вот его? Такое ощущение, что мы где-то встречали этого франта.

– Пальцами не тыкай, деревенщина. Нет, не узнаю, вамбас как вамбас. Видимо того поляка подручный. Видишь, с каким уважением смотрит?

Не найдя других аргументов я согласился и постарался вникнуть в новый бой. Сейчас на арену вышла следующая пара, но теперь уже с петами. Я грыз зубами нижнюю губу, пытаясь вспомнить где я мог видеть этого гусара. Но на ум ничего не приходило. От этих мыслей я не мог ни избавиться, ни заменить их на мысли о бое. Черт, да так и с ума сойти недолго. Идея конечно маловероятна, но я решил проверить и вызвал экран управления растениями в режиме пятидесятипроцентной прозрачности. Я посмотрел на этого гусара теперь уже через призму зеленого экрана и возликовал; либо этот человек был одним из моих вчерашних похитителей и вторым любителем винограда, либо я окончательно сошел с ума. Что-что, а теперь я полностью солидарен с Бишкеком и скорее отправлюсь на Лимб, чем в евро кластер с гусями. Ах, как жаль что Настя убежала, сейчас она так нужна. Вот они эти семечки находятся внутри него, что это именно те семечки, до которых не смог дотянуться в прошлый раз, я был уверен. Тогда, когда меня связали, я смог прорастить семена только в ближайшем похитителе, до второго мои способности не дотянулись, но вот сейчас, руки просто чесались и так хотелось увидеть в этот раз, как изо рта прорастают стебли и лопнувшие белки глаз. А этот пан Томаш ох как непрост, так все обыграл, что барон сам решил сплавить нас ему. Конечно я многого не знаю, не вижу всю шахматную доску политики, но то, что этот второй гусар был похитителем, я уверен. Так что делать? Посоветоваться с бароном? Или прямо сейчас прорастить семена?

В этих раздумьях я не сразу заметил на себе пристальный взгляд одного из капитанов барона. Это был кажется Коробыч… Нет Корзиныч. Это он вчера рассказывал своих изыскания о том, кто меня похитил. Он должен быть лучше всех осведомлён по поводу всей этой ситуации, подумал я и мотнул головой, подзывая его к себе. Сейчас мне не нужно внимание со стороны сильных.

– А ты, я гляжу, освоился. Много на себя берешь парень, раз так просто, кивком головы, подзываешь меня, будто пацана. – Произнес этот довольно крупный в татуировках дядя.

– Извини, я не имел ничего в виду такого. У меня дело к тебе! Короче, помнишь я рассказывал, что меня там, на барже, сторожили двое. – спросил я, на что получил кивок согласия. – Так вот, одного мы тогда уговорили там, а второй ушел, помнишь? Так вот этот второй, это вот тот пижон в гусарском костюме.

Корзиныч нахмурился что-то прикидывая в голове, а потом спросил.

– Ты говорил что они были в масках и без опознавательных знаков, как ты его узнал? Доказать сможешь? – на эти слова я кивнул и Корзиныч начал что-то печатать в КПК.

Через мгновение у всех капитанов и Барона запищали КПК и они погрузились в чтение сообщения. Поляк заметно напрягся, ища глазами причину общей суеты. Барон долго вникал в пришедшее на КПК сообщение, затем посмотрел на меня и следом в мою сторону начали смотреть все глаза в комнате.

– У КУВа есть что сказать, – произнёс он, ни к кому конкретно не обращаясь, а затем уже обратился ко мне. – смотри Артём, думай что говоришь. Хорошо думай.

Но я был твердо уверен в своем решении.

– Янг Рог, Гейтар был одним из тех людей, которые выкрали меня из твоей резиденции два дня назад, – произнес я на одном дыхании, не сводя глаз с этого польского гусара.

На мои слова Барон кивнул и произнес:

– У тебя есть какие-то доказательства? Это серьёзное обвинение, Артём. – Янг Рог говорил медленно, затягиваясь сизым дымом из трубки.

Другой рукой он держал свою трость за середину, в то время как набалдашник лежал на крышке стола. Пальцы набалдашника нетерпеливо тарабанили по гладкой полированной деревянной мозаике столешницы, отбивая дробь. Черт возьми, было в его живом набалдашнике что-то потустороннее. Интересно, как реагировали люди, впервые увидевшие живую трость?

Сначала я задумался с чего начать, и построив примерную линию своего повествования начал:

– Барон, вы помните того похитителя, которого нашли рядом с местом, где меня держали? У него еще…

Видимо барон заметил, что мой голос дрожит от нервов и продолжил за меня:

– Из его рта росло растение, которое его и убило. Правильно, Булка? – Янг Рог обратился к своему капитану, занимавшимуся моим освобождением.

– Да. Агрессивный вид виноградной лозы пророс прямо в его желудке, разорвал большую часть органов пустив в них корни и через пищевод выбрался наружу. Растение-хищник, – отчеканил Булкин, словно заучил этот доклад.

Барон повернулся ко мне.

– К чему ты это вспомнил, Артем? Не размазывай, давай по сути.

– Можно и по сути. Согласился я и сделал то, к чему уже был готов. Экран управления растением был выведен и я послал мыслеречевой сигнал тем семенам, которые были в этом ряженом гусаре.

Увы, отозвалось всего две косточки из восьми. Но от этого эффект просто замедлился, растягивая страдания подручного польского пана пиратов. Красно-белый Гетайр упал на колени и схватился за живот, буквально в несколько секунд на его коже появились капли пота. Он вцепился ладонью в подлокотник кресла Скипидара и ногтями порвал обивку из тонкой кожи, в которой остались пластинки его ногтей. Как он кричал! Если бы я мог, я бы наверное прекратил эти истязания, но новые растения уже почувствовали кровь. Внутри его тела расползалась корневая система, уже разрывающая сердце, легкие и кишечник. Всё это было видно как на рентгене, через экран управления растением. Он, как обычно, висел в полупрозрачном состоянии позволяя контролировать одновременно и растения, и происходившие вокруг. Глаза у несчастного посетителя полопались также, как и у его предшественника, словно сжатые в пальцах виноградины, и синие жгуты вен и сосудов проступали сквозь кожу. Но появилось еще кое-что, кое-где, на коже вместо капель пота проступили капли сукровицы. Зрелище, надо сказать, ниже среднего, хорошо что Джинкс и Алиса сейчас не присутствовали в этой комнате.

От увиденного у польского пана отнялся дар речи и его охватило оцепенение. Он пристально наблюдал за посмертными конвульсиями своего подручного. Но этого нельзя было сказать про его свиту. Они вскочили и приготовились к большой кулачной зарубе, на счастье оружие в VIP ложу проносить было запрещено. Абсолютно тоже самое сделали и все находившиеся здесь пять капитанов и Бишкек, уже сделавший из бутылки дорогого коньяка розочку, отколов об лакированный угол дно. Корзиныч, стоявший рядом, оттеснил меня за свою спину. Самым спокойным и невозмутимым сейчас был Янг Рок.