– Но вы использовали магию, – сказал он скорее себе, чем лекарше.

Шен покачала головой.

– Когда?

– Вы приказывали мне спать.

– Вы были уставшим.

– Нет… ну, да, но не только в этом дело. Я чувствовал работу магии, которая вытягивала мою силу.

– Ах… это.

Он глянул на неё. Она не поднимала глаз.

– Шен, скажите мне.

– Ваше плечо было хуже, чем я вам сказала, – проговорила она, уставившись на свои ноги. – Вы оторвали мышцу от кости. Вряд ли оно зажило бы само. Я не заставляла вас спать. Я ускоряла лечение. Такое обычно иссушает пациента.

Танкуил покачал головой.

– Магия. Но у вас нет потенциала. У вас не должно быть возможности использовать магию.

Шен пожала плечами.

– Я не знаю, я просто могу. Эта способность у меня уже пару лет. Я могла бы… возможно, я могла бы вылечить вашу руку, – сказала она, и положила ладонь ему на правую кисть. Он не оттолкнул её.

– Нет, – сказал Танкуил. Рука не была искалечена, лишь обожжена. Кожа не излечилась до конца, зато служила теперь напоминанием о ереси тёмной инквизиторши. Напоминанием о том, с чем он сражался.

– Мне надо идти, – сказал Танкуил.

– Пожалуйста, не уходите, – Шен прислонилась левым плечом к его правому. – Вы могли бы остаться. Со мной.

Что-то во всей этой ситуации не нравилось Танкуилу, не в последнюю очередь оттого, что его искушали.

– Мне нужно найти ведьму, Шен.

– Не выйдет. В смысле, найти её. Во всяком случае, пока она не захочет, чтобы её нашли.

Он убрал руку, прищурился и выпятил челюсть. Лицо стало каменным.

– Вы знаете больше, чем говорите.

– Я…

– Не заставляйте силой вытягивать из вас правду.

– Она приехала несколько лет назад. С тех пор урожаи были обильными, люди меньше болели, рождалось меньше мёртвых младенцев, и ураганы нас уже не беспокоили. Она делала нам, всем нам только хорошее. Она не ведьма, она волшебница.

Танкуил фыркнул.

– Вы не понимаете, о чём говорите. Скажите, где мне её найти.

Шен закрыла рот, вскочила и побежала к двери, но Танкуил оказался быстрее. Он схватил её за запястье, развернул и швырнул на кровать, прижимая её своим весом. Она захныкала, но рта не открывала.

Глядя на лекаршу, Танкуил убедил себя в необходимости задать последний вопрос.

– Где ведьма?

Глаза Шен расширились от страха – она пыталась сопротивляться принуждению. Неудачно.

– Форт Таллон.

Танкуил вздохнул.

– Где форт Таллон?

– В четырёх днях пути на запад.

Танкуил чувствовал сильное наслаждение, которое приходило с использованием принуждения. Экстаз чудесно контрастировал с болью в плече. Ему хотелось задавать всё больше вопросов, ему это было нужно. Ещё один вопрос.

– Кто правит в форте Таллон? – спросил он.

– Принц Наарск.

– Драконий принц в сговоре с ведьмой?

– Да. – Шен разразилась слезами, ручьи стекали по её лицу на постель.

Вид плачущей лекарши остановил его, зависимость потрясла его. Танкуил оттолкнулся от кровати и отшатнулся, снова запнувшись за тело Хизо, и на этот раз ударился об пол.

Его трясло. Дрожали руки, ноги и даже голова. Его сотрясало от волны удовольствия из-за использования принуждения. Танкуил уже не мог позволить себе снова заговорить, не знал, что может произнести его язык. Он молча поднялся на ноги и направился к двери.

– Прошу, не надо… – сказала Шен сквозь рыдания. – Прошу, не уходи.

Танкуил повернулся один раз, взглянув на лекаршу. Она уже была не на кровати: стояла на полу, на коленях, умоляя его не уходить, и слёзы струились по её лицу.

Не сказав ни слова, Танкуил распахнул дверь и сбежал.

Танкуил

Том – возможно самый успешный, печально известный и по всей видимости бессмертный вор из всех, кого Танкуил когда-либо встречал, – сказал ему однажды, что он великолепный карманник и совершенный воришка. Разумеется, Том сопроводил комплимент кражей кошелька Танкуила с пояса, и отправив его восвояси ни с чем. Как бы то ни было, Танкуил кое-что знал, и в частности, как воровать из незапертых домов в бедных деревеньках глухой ночью. Так что, к тому времени, как Танкуил покинул Колмир, он разжился неподходящей ему по размеру рубашкой, сшитой из ткани, от которой всё зудело, и парой хорошо разношенных сапог, которые лучше было бы бросить в огонь, чем надевать на ноги.

Шен не бросилась за ним, и не послала никого вместо себя. Несомненно, ей достанется немало горестей от крестьян, за то, что позволила ему уйти вот так, но она не похожа была на женщину, которая может сломаться под таким давлением. Но всё же, Танкуил никак не мог выкинуть из головы её образ – стоящей на коленях, плачущей и умоляющей его. Он содрогнулся от воспоминаний, но больше от своих действий, чем от её реакции. Танкуил давным-давно дал себе слово не поддаваться зависимости от принуждения, но с этим приходилось бороться каждый день – с ноющей, сверлящей потребностью подчинять волю других людей. Он был отвратителен сам себе за то, что позволял себе даже небольшие промашки в этом намерении.