"Возможно, именно поэтому нынешняя императрица так чертовски тобой очарована, Джез. Ты, кроме неё, единственная женщина во всей этой чёртовой империи, которая не станет просто лежать и раздвигать ноги по приказу".

Один из участников другой команды подмигнул ей и поводил языком между жирными губами, похожими на червяков. Джеззет фыркнула и сплюнула, а мужик принял смущённый вид, отчего Джеззет едва не разразилась смехом.

Спор торговцев всё продолжался, и Джез казалось, что он тянется уже вечность. Богатые люди спорят о том, кто богаче, словно в цифрах есть какой-то смысл. Кто сильнее – человек с монетой или человек с мечом?

Джез вздохнула и занялась самой трудной задачей охранника: ожиданием. Спустя примерно час непрерывной болтовни об одном и том же два торговца, наконец, заключили сделку: каждый достал из-за пазухи маленькие серые таблички, на которых они нацарапали условия договора, подписались и обменялись табличками.

Тощий торговец и его команда погрузились на лодку, на которой прибыла Джез, капитан отчалил и вывел лодку на судоходный путь. Спустя несколько минут они уже стали лишь медленно исчезающим в сумерках очертанием. Тогда Гок повёл свою команду на лодку, на которой приплыл другой торговец – большой ялик, способный вместить двадцатерых. Толстяк забрался на борт и занял место впереди, ожидая, что его нанятая команда последует за ним и займёт места на вёслах.

– Наверное, за греблю нам заплатят сверху? – спросила Джеззет, подмигнув. Гок её проигнорировал, как обычно, зато остальные засмеялись, взявшись за вёсла, и отчалили от тайного места встречи.

Джеззет

– Хоть бы раз, – сказал Салли, скрестив ноги и пытаясь убрать колени под столик, – хоть бы что-нибудь произошло. Кажется, уже пара веков прошло с тех пор, как кто-нибудь приносил хотя бы какие-то неприятности. – Его большие колени ударились в край маленького столика, и он сдался, повернулся набок и расслабился, опираясь на локти.

Джез села в традиционной для Драконьей империи манере, легко убрав колени под стол. Она бывала в тавернах по всему обитаемому миру, и нигде питейные заведения не были такими странными, как в Соромо. Вместо общего помещения, в тавернах Соромо было множество комнат, отделённых друг от друга тонкими ширмами из дерева или бумаги. Посетители сидели в своих комнатах и редко видели других посетителей, если вообще видели. Возможно из-за этого о потасовках в тавернах Соромо почти не слышали. В каждой комнате имелся столик высотой примерно в фут, и множество стульчиков, которые на самом деле не сильно отличались от ярко раскрашенных циновок с деревянными спинками. Сесть за стол, не сложив перед входом оружие, туфли, перчатки и шляпы, считалось оскорблением персоналу заведения. Также оскорблением персоналу считалось позволить женщине сидеть за столом, но с другой стороны, немногие заведения готовы были дважды спорить с Джеззет об этом.

У Джерина была личная традиция: после каждой законченной работы вести команду в одну из таверн Соромо. Как босс он получал существенно больше, чем остальные члены команды, и, к одобрению Джез, с радостью угощал за свой счёт команду едой и выпивкой. Редко ей встречался такой щедрый и дружелюбный босс, как Джерин.

Конкретно эта таверна называлась "Янами", и Джеззет не знала и не интересовалась, что это значит. Но раньше она здесь не бывала – ни с этой маленькой командой охранников, ни без неё – и поэтому знала, что непременно случится.

В маленькую огороженную комнату вошла официантка и замерла на месте. Джеззет посмотрела на неё. Как и все служанки в Соромо, она была одета в большое шерстяное платье, скрывавшее всю фигуру, за исключением головы, ладоней и ступней в тапочках. Её лицо закрывала белая керамическая маска без особых черт, с двумя щёлочками для глаз и щёлочкой чуть тоньше, но длиннее, для рта. Из-за какой-то игры света ни губы служанки, ни её глаза не были видны под маской, и это было сделано намеренно.

"Раз мужчины, которым она прислуживает, не могут видеть ни её фигуры, ни лица, то они даже не думают о ней ни как о женщине, ни как о человеке. Поистине, чудесный город".

Волосы служанки, почти такие же чёрные, как у Джез, свисали до плеч, обрамляя маску – они немного покачнулись, когда она пробормотала что-то на языке, которого Джез не знала, а потом повернулась и быстро вышла из комнаты. Ещё одной несправедливостью по отношению к женщинам Соромо был тот факт, что им – по крайней мере простолюдинам – запрещалось изучать общий язык, и, следовательно, они не могли общаться с иностранцами.

Лей усмехнулся и вытащил курительную трубку, набил сушёным листом и раскурил от единственной свечи в центре стола. Джерин с покорной улыбкой широко развёл руками, а потом достал из куртки дин – деревянную пластинку, служившую в Драконьей империи деньгами и стоившую больше, чем лат.

– И так каждый раз, – со вздохом сказала Джез и покачала головой.

Джерин кивнул.

– Чтобы тебе позволили здесь пить, надо заплатить почти столько же, сколько за еду для тебя на всю ночь.

– Ну так не плати, – беспечно ответила Джез. – Я научу их уважению.

Джерин фыркнул.

– И навлечёшь на нас чёртову стражу. Тебе-то, может, и ничего не будет, с учётом того, как тобой очарована императрица, но мы… нас казнят за нарушение порядка.

Джеззет кивнула – в Соромо часто случались публичные казни за всевозможные преступления, и нарушение порядка определённо было одним из них. Варварские столичные наказания действительно снижали уровень преступности. "Или же они просто заставляют преступников работать умнее и осмотрительнее".