Шрифт:
– Отставить истерику!
Печать все разрасталась. Казалось, что само небо этому противилось. Молнии били одна за одной, от грома уже болели уши и дрожала земля. Капли дождя превратились в ручьи, стекающие с купола, который до сих пор пытались пробить тысячами заклятий. Но Маска даже не дрогнул под всей этой мощью. Как если бы кита начали жалить миниатюрные комары.
– Ректор Академии мертв, Корнев, - майор отдал какое-то быстро распоряжении и продолжил.
– Его убил Бронсерн.
– Что?!
– Бронсерн убил старпера!
– завопили ему в трубку.
– Перерезал, в прямом смысле, половину нашей оперативной группы и скрылся в неизвестном направлении!
– Когда?
– За пятнадцать минут до его появления на Арене.
Сердце Томаса пропустило удар. Части пазла начали потихоньку складываться в одно целое.
– Поэтому вас не оказалось на месте взрыва.
Тишина и тяжелое дыхание.
– Мы думали, что раскрыли маску...
Корнев выругался.
– Послушай Томас, сюда уже везут SP пушку.
– Что везут?!
– ПУШКУ! Но нам нужно десять минут на её доставку и примерно столько же на активацию. Выиграй нам двадцать минут, Корнев. И мы сотрем ублюдка с лица земли. Двадцать минут, Корнев, или мы все покойники. Ты меня слыш...
Сигнал оборвался. Томас некоторое время вслушивался в писк коротких гудков, пока, матерясь, не раздавил телефон в ладони.
Впереди него внутрь печати проваливались нескончаемые реки крови. Сколько сегодня здесь погибло магов? Сотни? Тысячи? Скорее десятки тысяч.
И вся их сила теперь тараном била по барьеру между мирами. Она приманивали, подзывала самых опасных и жутких тварей, обитающих в ночных кошмарах и древних людских страхах.
Корнев это чувствовал всем своим я.
Так же отчетливо, как и апатию за его спиной.
– Сколько ты еще можешь продержать пелену?
– спросил он, слегка сжимая плечи Мары.
Гломбуд словно очнулась ото сна.
– Пару... минут, - сказала она.
Браслет на её руке уже не светился. Просто быстро мигал.
Томас кивнул и повернулся к рыжему.
– Мак’Гвин.
Тот все так же качался из стороны в сторону.
– Мак’Гвин!
Ноль реакции. Томас, боясь сделать лишнее движение, все же отвесил звонкую пощечину. Маска слегка дернулся, посмотрел в их сторону, но так ничего и не увидев, вернулся к уже наливающийся светом титанической печати.
В глазах рыжего вспыхнула искра разума и Томас разжег её самым действенным топливом. Мощным ругательством.
– Сам... такое... слово, - стуча зубами произнес рыжий.
– Что произошло?
– Если выживем, посмотришь запись, - Корнев краем глаза видел порхающие вокруг вертолеты. Репортеров, в погоне за сюжетом, не останавливал даже град заклинаний и то, что под куполом не было ничего видно.
– Эта тварь, да? Которая месяц назад пол города разнесла.
Ну не пол. Они всего лишь взорвали фабрику, смели строящуюся развязку, покорежили пару небоскребов...
– Мак’Гвин, слушай меня внимательно, - Томас опустился перед рыжим на колено, так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
– Через двести метров, будет завал. Он небольшой, вы успеете через него перелезть. Уводи ребят, а как окажитесь за периметром, сообщишь все, что сейчас видишь - Майору.
– Майору?
– Не перебивай!
Рыжий икнул и кивнул.
– Вас сразу повяжут, а ты начнешь орать Чон Сука. Это будет такой вредный мужик с палкой в руках. Ему и расскажешь. Понял?!
Мак’Гвин кивнул. Его глаза теперь светились решительностью и разумом. Ни капли страха.
Корнев улыбнулся.
В другой жизни, он бы, наверное, захотел бы ближе узнать этого человека.
– А ты, Томас?
– Я?
– Корнев поднялся. Он достал из кармана пачку сигарет (благо те не являлись артефактом) и закурил от обнаженного клинка.
– Пойду, надеру пару демонических задниц. Трудовая пятница, знаешь ли.
И, развернувшись, Томас, думая, что был достаточно крут и пафосен, не заметил, как Мак’Гвин закатил глаза и едва не хлопнул ладонью по лицу.
– Мара, - позвал Корнев.
– Уходите.
– Но...
Томас слегка повернул голову. Достаточно, чтобы увидеть полугномиху. Наверное, он всегда будет помнить, как ему было с ней легко. Пожалуй, это была первая девушка, с которой он хотел просто разговаривать, а затаскивать в постель.
Может, именно это и значило “друг”?
Корнев не знал. У него никогда не было друзей.