Гудение в комнате усилилось, но стрелки на двух приборах даже не дрогнули.

– Отбой!
– скомандовал Костин, и гудение смолкло.

Открылась толстая металлическая дверь, и в комнату вошли физики.

– Мы закончили, так что можете убирать свой шарик, - сказал Костин, который был в группе старшим.
– Перепробовали все, до чего смогли додуматься. Будем думать дальше, может, кого-нибудь осенит.

– Все так плохо?
– спросила она, убрав сферу.

– Для кого как, - ответил он.
– Для вас хорошо, потому что вы в своем шаре как у бога за пазухой. Его не только не прошибешь из орудия, в него вообще почти ничего не проникает. Слабые механические воздействия деформируют оболочку, поэтому звук проходит, но с увеличением давления величина деформации быстро уменьшается. Единственный вред может нанести инфразвук, но при длительном воздействии. Из всех видов излучения оболочка пропускает только электромагнитное в очень узком диапазоне, поэтому вам все видно. Но если шар облучить мощным световым потоком, он теряет прозрачность. Луч лазера он не пропускает вообще. Почему вы сами просвечиваетесь, не имею ни малейшего понятия. Природные объекты так себя не ведут, только искусственные, а этот нам не по зубам. Я совершенно не понимаю, с чем мы столкнулись. Конечно, это никакая не магия, а техника далеко обогнавшей нас цивилизации. Возможно, шар использует вашу внутреннюю энергию, но создает его какая-то машинерия, она же обеспечивает полет, мгновенное перемещение и удаление воздуха из точки финиша. Привязка по образу - это вообще галиматья. Знаете, кем я себя ощущаю, когда ломаю голову над вашим шаром? Маленьким лягушонком в болоте, над которым где-то в облаках пролетел самолет. В небе медленно тает след, а он сидит и пытается осмыслить, что же это было.

– Сколько поэзии!
– сказал Гурский.
– А вообще-то, Алексей прав. Откуда вы только взялись со своим шаром!

– Рассказать?
– предложила Настя.

– Сами же знаете, что нельзя, - вздохнул Костин.
– Ладно, мы вас отпускаем, а на время или совсем - этого я пока не знаю.

– Алексей Васильевич, - остановила его девочка, - я поняла, что в шаре меня ничем не достанешь, хотя после взрыва прыгала в нем, как лягушка в футбольном мяче, и чуть не свернула шею. А что насчет обнаружения?

– Обнаружить можно только в том случае, если шар пересечет луч света, связанный с фотоэлементом, - ответил физик.
– Он не отражает излучения и звуковые волны, а как-то их поглощает. Мы перепробовали все виды датчиков, и ни один на вас не сработал.

Настя покинула расстроенных физиков и пошла в выделенный ей кабинет. Сегодняшний день был шестым с момента ее появления в научном центре. В первый день медики занимались изучением самой Насти, а на второй пошли пациенты. Всего больных было двенадцать, а времени на них ушло меньше часа. После этого девочка больше не работала с медиками. Они изучали выздоравливающих больных и ее не трогали. В тот же день привели первую группу для изучения языка. Настя послушала по интернету китайский, тут же его вспомнила и запустила изучение всем парням. Выучить английский сложно только лодырям и тем, кому он не нужен. Попробуйте выучить китайский, особенно письменность! Да и вообще он во многом совсем другой. Вот пусть и учат! Улучшать мозги на третий день пришли пятнадцать добровольцев во главе с директором центра. Рашу пришлось поработать, а ей полдня поскучать. Потом прибыли физики и начали издеваться над ее сферой всеми мыслимыми способами. Сначала это было интересно, потом надоело. Был и опыт финиша в маленькую комнату с одним окном, которое затянули пленкой с датчиками. Пленку выдуло наружу, но физики успели что-то замерить и выглядели довольными. Перед появлением сферы из пространства, которое она должна была занять, убирался воздух. Никто так и не смог объяснить, почему не было перепадов давления при исчезновении сферы. Чтобы не скучать, Настя стала брать с собой книги. Когда не нужно было следить за взятыми в сферу приборами, она их читала. Вчера все ее подопытные заговорили по-китайски, но писать пока не могли. Вчера же к ней пришли "маги". У всех пяти мужчин была сила, но заниматься можно было только с одним, остальные не смогли бы даже сотворить качественную иллюзию. Так она им и сказала, сильно расстроив и самих "магов", и руководство центра. Отобранный Настей маг был невысоким худощавым мужчиной лет сорока, симпатичным и, по ее ощущениям, порядочным. Сил у него было раз в двадцать меньше, чем у нее, но на простые действия их хватало. Сегодня девочка учила Валентина Сергеевича Блинова самым элементарным вещам, а после выходных думала начать обучение тем заклинаниям, которым ее саму в схроне Чуп-Чи учила мертвая жрица. Пожалуй, он даже их не все потянет.

Она вошла в свою комнату, села за стол и взяла в руки одну из книг матери. Читать книги о любви взрослых, да еще написанные женщинами, не хотелось, но все остальное было уже прочитано. Надо будет пробежаться по книжным магазинам. Зазвонил стоявший на столе телефон, и она взяла трубку. С ней связался полковник Зеленин.

– Здравствуйте, Настя, - поздоровался он.
– Я беспокою по вашим вопросам. Во-первых, вес того, чем вы хотели рассчитаться за квартиру, согласились уменьшить в три раза. Второй вопрос касается вашей сестры. Мы можем предложить ей поработать у нас. Если не понравится, то устроим в одном из министерств, где нужны полиглоты. Хочу предупредить, чтобы вы не спешили обучать ее языкам. Наши медики выяснили, что такое обучение происходит в основном в ночное время, когда человек спит. При этом мозг сильно нагружен и не получает необходимого отдыха. Несколько дней такое можно терпеть, но не месяц, поэтому обязательно нужно делать хоть небольшие перерывы. Сейчас вам принесут список возникших вопросов и диктофон. Постарайтесь на них ответить.

Вопросов было немного, и все они касались Вероны. А она еще удивлялась, почему никто не интересуется богиней! Работа заняла около часа, после чего Настя сначала позвонила тому, кто должен был забрать ее ответы, а потом Бабурову.

– Алексей Иванович, у меня сегодня будет работа или можно улетать?

– Пока не планируется, - ответил директор.
– Вам ведь будет нетрудно вернуться, если в этом появится необходимость?

– Конечно, - сказала она.
– Вы только позвоните. Не скажете, почему мне дают так мало больных? Я думала, что меня ими завалят.

– Я думаю, для сохранения секретности, - ответил он.
– Сейчас ставится задача объективно оценить эффективность вашего лечения и попробовать выяснить, за счет чего оно происходит. Возможности центра ограничены, а привлекая другие лечебные учреждения, можно вас засветить. Подождите, будут еще у вас пациенты. Наверное, сделают так, чтобы в процессе лечения вас никто не видел.

– И вся слава достанется другим, - с показным сожалением вздохнула Настя.
– Ладно, я улетела.

В гостиной ее встретила Таня.

– Кроме меня и Марка, дома никого нет, - предупредила она.
– Мама уехала развлекать Олю, а на обратном пути заедут и купят ей все для первого класса. Обед на кухне, все еще горячее.

– Как твои дела?
– спросила Настя.

– Китайский освоила, - ответила сестра, - а японский ты мне только вчера запустила. Или ты спрашиваешь о чем-то другом?

– С языками нужно притормозить, а то ты станешь неврастеничкой, - сказала девочка.
– Наши медики выяснили, что из-за такого изучения не отдыхают мозги. Тань, ты не хочешь поработать в ФСБ? Они сегодня предложили. Сказали, что, если не понравится, от них можно будет уйти в какое-нибудь министерство. Давай сделаем из тебя Мату Хари? Голова у тебя работает получше, чем у их директора, языки знаешь, а я еще впихну в тебя борьбу паладинов. Только надо заняться телом. Оно у тебя красивое, но дохлое. Я пойду обедать, а ты думай.

Пообедать не получилось. Только она села есть первое, как на кухню вбежала Таня.

– Бросай свой обед!
– закричала она.
– Там такое...

Когда Настя ушла на кухню, Татьяна включила телевизор и, переключая каналы, почти сразу наткнулась на передачу экстренных новостей. Ведущий давился словами, передавая сенсацию года. Примерно в четырнадцать часов к одному из входов в терминал F аэропорта Шереметьево подошли несколько мужчин, которые расстреляли осуществляющих входной контроль работников службы безопасности и ворвались внутрь. О том, сколько было террористов, поступали противоречивые сведения. Скорее всего, больше десяти, и все были вооружены автоматами. Многим пассажирам и работникам аэропорта, находившимся на первом и втором этажах, удалось бежать, но в здании терминала оказались в заложниках больше трехсот человек. Очевидцы передавали, что видели лежавшие в зале тела и слышали звуки стрельбы. О самих террористах и их целях пока ничего не сообщали.