– Папа, я ее отсюда не вытяну, - прошептала Настя.
– Просто не успею! Мне нужно находиться рядом!

Они приехали пятнадцать минут назад, получили халаты и были допущены в отделение реанимации. Но вот в палату интенсивной терапии, куда Таню перевезли после операции, их не пустили, а с такого расстояния лечение Насти было недостаточным. Ворваться туда силой - значит, раскрыть часть своих возможностей, иначе ее оттуда сразу вытурят. Страх за жизнь сестры пересилил осторожность.

– Мне нужно хотя бы минут пять, - сказала она отцу.
– Входим, и ты применяешь силу к врачу, а с медсестрой я как-нибудь справлюсь сама. А потом стой рядом и не позволяй им меня оттащить от сестры. Я помогу магией, но совсем немного. Там должна быть камера, поэтому все должно выглядеть естественно.

Отец распахнул дверь палаты, и они в нее вбежали. Палата была размером с обычную четырехместную, но в ней стояла только одна кровать, на которой лежала Таня. Грудь и живот у нее были обмотаны бинтами, под которые уходили трубки от двух стоявших отдельно аппаратов. Рядом с изголовьем возвышалась стойка с какими-то приборами, от которых к сестре тянулось несколько проводов. Возле кровати на стуле сидела невысокая девушка, видимо, медсестра. Врач сидел в углу палаты за небольшим столом и что-то писал. Дальше последовала безобразная сцена. Настя согнала со стула медсестру, применив магию и физическую силу. Девушка растерялась и не стала драться с родственницей пациентки, да еще девчонкой, а врач попробовал воззвать к разуму отца, ничего этим не добился и решил вызвать подмогу. Пока никто не мешал, Настя быстро заняла стул и обхватила Таню руками. Лучше было надеть ей браслет, но делать этого было нельзя из-за висевшей над дверью камеры. Все манипуляции с браслетом были бы видны, а девочка не знала, сохранит ли он невидимость, если снять с руки. Да и с невидимостью его легко могли нащупать на запястье сестры. Единственное, что она могла сделать, это так вцепиться в Таню, чтобы не сразу оторвали. Одновременно, Настя применила магию ко всем, кто был в палате, рождая у них неуверенность и страх.

– Девочка, немедленно отпусти больную, ты ее убьешь!
– настойчиво сказал ей кто-то, схватив руками за плечи.

– Убери грабли!
– крикнула она.
– Это ты убьешь сестру, если сдернешь ее вместе со мной с кровати. Дай мне так посидеть три минуты, и я уйду сама!

– Она обезумела от горя, - сказал тот же голос.
– Быстрее маску!

Насте слегка оттянули голову и прижали к лицу маску. Надо было задержать дыхание, но у нее это не получилось. Мысли стали путаться, и по телу разлилась слабость. Девочка боролась до последнего и смогла задержаться возле сестры еще минуты две, но потом все куда-то уплыло, и она потеряла сознание. Очнулась в другой палате, в которой стояли четыре кровати с одними матрасами. На одной из них она лежала в одежде и выданном здесь халате, а на стоявшей рядом, тоже в халате, сидел отец.

– Что-нибудь получилось?
– спросил он, увидев, что дочь очнулась.
– Врач вызвал санитаров, поэтому я тебе ничем не мог помочь.

– Все должно получиться, - не очень уверенно сказала Настя.
– Сколько я обнимала сестру? Минут пять или меньше?

– По-моему, больше, - тоже неуверенно ответил отец.
– Я был занят с санитарами, поэтому не смотрел на часы.

– И что теперь?
– спросила она.

– Будем ждать здесь, - пожав плечами, ответил он.
– В реанимацию нас больше не пустят, а других последствий не будет. Как можно наказывать родственников, потерявших от горя рассудок? Тише, кто-то идет.

Послышались приближающиеся шаги, открылась дверь, и в палату вошел невысокий полный врач.

– Хочу вас обрадовать, - обратился он к отцу.
– Состояние вашей дочери существенно улучшилось. Оно еще тяжелое, но стабильное. Если не случится ничего неожиданного, она должна пойти на поправку. Вам нет смысла здесь дежурить, тем более что вас не пустят в отделение. По этому телефону сможете узнать о состоянии дочери и о том, когда ее можно будет навестить. До свидания.

Они сняли халаты и спустились на первый этаж за одеждой. Одевшись, вышли из больницы и сели в машину.

– Как ты думаешь, кто-нибудь заметил твою магию?
– спросил отец, когда ехали домой.

– Сейчас никто ничего не заметил, - уверенно ответила Настя.
– Я только немного пугала, но этот страх забудут или объяснят нашими действиями. Вот позже, когда Таня начнет на глазах поправляться... Хотя я с ней была очень недолго, поэтому чудес не будет. Удивятся, конечно. Я к ней приду, когда нас пустят, и еще подлечу, а окончательно уберу все последствия, когда она будет дома. Думаю, что на этот раз нас никто ни в чем не заподозрит. А Таньке будет урок! Сколько раз ты ее предупреждал насчет поздних прогулок? И Олег хорош: не мог проводить ее до остановки. Ладно, с ним пусть она разбирается сама, а я завтра буду разбираться с теми, кто бьет девушек ножом в живот! Они у меня сами друг друга порежут на ремни!

– И как ты их найдешь?
– с сомнением спросил он.

– Есть способы, - ответила девочка.
– В магии крови есть заклинание, которым можно найти убийцу по свежим следам. Свежими они остаются несколько дней, так что завтра еще будет не поздно. Нужна только кровь пострадавшего или его близкий родственник, ну и делается это на том месте, где пролили кровь. Маме ничего не говори, она и так теперь будет вся на нервах.

– Может, не резать, а сдать нам?
– предложил отец.
– Если будем знать, кто это сделал, расколоть не так уж сложно. Таня-то выжила.

– С ума сойти, какие вы все добренькие!
– разозлилась Настя.
– Ну расколол ты их, дальше-то что? Получат несколько лет колонии, а выйдут из нее еще большими мерзавцами! Сколько жизней они должны отнять, сколько судеб изувечить, чтобы их наказали всерьез? Можешь мне ответить, для чего убрали смертную казнь? Чтобы полизать зад европейцам? Если человек недостоин жить, то и не должен, а у нас даже серийные убийцы-психопаты живут до смерти за государственный счет! В моем королевстве есть закон, гласящий, что любой, применивший оружие к женщине или ребенку без веских оснований, должен быть казнен! Любой! Конечно, не всегда его легко применить, но он есть.