— Что? — схватив его за ворот рубашки, я тряхнул Виктора.

— Откуда ты? — спросил он, в его голосе прозвучали нотки тревоги.

— Издалека, — ответил я, вспоминая место, где находился ГУЛАГ, о котором мне рассказывал охранник.

На лбу Виктора проступили капли пота и начали стекать на его глаза. Моя губа изогнулась в усмешке при виде такой реакции этого слабого человека, над которым я навис, а затем я поднялся. Через минуту я уже был напротив зеркала, делая жим, а Виктор, стоя за моей спиной, открыл бутылку водки, упал в кресло и начал пить с горла. С каждым жимом двухсот пятидесяти футов веса, я слышал, как плакала Киса, пока Дуров трахал ее, видел ухмылку этого урода, когда он врезался в нее, облизывая ладонь.

Несколько часов спустя, когда тренажерный зал опустел, все ушли и погас свет, я прокрался туда через ванную комнату и присел на корточки, устроившись на коврике в моей комнате для тренировок. Этот тренажерный зал станет моим домом, пока Дуров не будет мертв.

Как только я закрыл глаза, передо мной появилось лицо Кисы, и, как эхо, в моем мозгу голос юноши…

Ты должна держаться подальше от Алика, Киса. Он одержим тобой и очень опасен…

Мои глаза резко открылись, и нечеткая картинка стала проясняться.

Киса? Юноша в моих воспоминаниях сказал Киса.

11 глава

Киса

«Подземелье» было полным. Мужчины, жаждущие делать ставки и играть по-крупному, просочились в тоннель, ведущий к сырому подземному складу в доках Бруклина. Это место было хорошо скрыто от общественности, обычных нормальных людей, которым нравится думать, что ничего страшного не происходит у них под носом. От людей, которые верили, что организованные бои на смерть, не больше чем фикция, фантазия телевизионщиков. Счастливые в своем незнании той действительности, с которой была знакома я.

Люди, которые были здесь, сейчас, они были преступниками, отбросами общества. Ежедневно каждую неделю я приезжала сюда, но ближайшие три ночи были тем, чем славилось «Подземелье» — лучшие бойцы, эти мужчины устраивали шоу и умирали. В этом месте они отдавали все, что у них, было: проливали кровь, делали свой самый последний вздох.

«Подземелье» было тем, чем мы — Братва — славились. Оно было самой большой игорной ареной на всем Восточном Побережье.

Когда Быки выстроились по периметру подвала, контролируя происходящее, центром всеобщего внимания стала клетка. Я осталась в дальней комнате, куда до меня доносились шаги, топот ног, шагающих по старому каменному полу. Волнение о пролитой крови, смерти, наполняло воздух.

«Красные короли», мой отец и Иван, сидели в их отдельной кабине, находящейся в задней части и скрытой от глаз, но с достаточно удобным расположением, чтобы следить за происходящим и наблюдать за тем, как деньги текут в карман. Абрам был с Аликом. Он всегда вертелся поблизости, толкал его, понукал им, а затем наблюдал за своей марионеткой, не отходя от клетки.

На сегодня было запланировано восемь боев, в предпоследнем должен участвовать Рейз, а затем Алик. Они оба были сильными, лучшими бойцами. Я ожидала, что каждый из них сможет выиграть, но здесь, в «Подземелье», точные прогнозы были не уместны. Алик был опытным и полон уверенности, а Рейз? Ну, Рейз был абсолютной загадкой, хотя это место гудело от ожидания боя с его участием. О его мастерстве на арене папа рассказал Ивану, а тот устроил шумиху.

Рейз тренировался всю неделю, мой отец стал чаще задерживаться в тренажерном зале, чтобы посмотреть на него. Он явно становился фаворитом папы. Этот факт сделал Алика еще более неуравновешенным, нестабильным и увеличило собственнические инстинкты. Абрам тоже не испытывал особой радости от вновь прибывших конкурентов его сына.

А я? Я стала полностью одержима Рейзом. Я наблюдала за его тренировками через жалюзи на окне в моем офисе, когда Алика не было в тренажерном зале, чтобы он не заметил меня. Мое тело было словно в огне, когда я наблюдала за его голым торсом, сгибаниями и разгибаниями, как он поднимал вес, или проводил спарринг в клетке либо бегал на тренажере. Мое сердце колотилось, и у меня часто кружилась голова, таковы были ощущения, что я испытывала по отношению к этому мужчине.

Каждая моя мысль была о нем. Рейз всегда приходил первый и уходил последним из тренажерного зала, оставаясь до ночи. Это было похоже на то, что он и вовсе не уходил отсюда. Рейз сфокусировался на том, чтобы стать лучшим бойцом, который когда-либо был у нас. А еще он стал делать нехорошие вещи — смотреть на меня, когда никто не видит. Мужчины говорили о Рейзе. О том, что он никогда не смотрит в глаза, как он яростно тренируется. Но когда я проходила мимо него, чтобы поговорить с тренером, он поднимал на меня свои карие с вкраплением синего глаза, отслеживая каждый мой шаг, как только я появлялась в поле его зрения. Его мышцы напрягались и становились тверже, если я была рядом. Ноздри раздувались, когда он вдыхал мой аромат. Но Рейз никогда не заговаривал со мной. Никогда не общался. Просто смотрел…

Его наблюдение за мной всегда вызывало мурашки на коже, распространяющиеся подобно лесному пожару. Эти знакомые ощущения, возбуждение в животе, я чувствовала последний раз в ранней юности.

— Пять минут, — объявила я резко, когда постучала в дверь первого бойца. Тренер прокричал, что услышал меня, а я двинулась дальше по коридору к комнате Алика. Он нуждался во мне перед каждым боем. Говорил, что если я не буду рядом, он сойдет с ума, не сможет сосредоточиться и победить. Уверял, что должен знать, где я, чтобы не беспокоиться о моей безопасности. Правда, в том, что он не хотел видеть меня, стоящую рядом с другими мужчинами, а «Подземелье» было наполнено ими. Проще было сделать, как он хотел, а не выслушивать, что это могло повлиять на предстоящий бой.