— Вот об этом я сейчас и думаю.

— Хорошо бы и новый Трибунал об этом подумал. Это ведь главное — сущность отношений и результат. Кстати, а кто был инициатором дела Доусона?

— Джек Шапиро.

— Вот видишь! — Арман помрачнел. — Значит, я был прав. Источник проблемы — Шапиро.

— Он тоже жертва в этом конфликте, это ты знаешь?

— Знаю, — кивнул Арман, — и искренне ему сочувствую. Но это не отменяет остального.

— Арман, в этом деле есть еще одна сторона. Теперь, когда Шапиро удален от руководства Орденом, ты намерен вернуться?

— Нет, отец. Не сейчас. Во-первых, не хочу, чтобы мое возвращение связывали с твоим. А так будет, если я вернусь к делам одновременно с тобой.

— А во-вторых?

— Во-вторых… Мне нужен перерыв. Ты сам говорил, что в семьях, подобных нашей, судьбы наследников предопределены. Я устал от этой предопределенности.

— Ты хочешь покинуть Орден навсегда?

— Не знаю. У меня не было шанса по-настоящему об этом подумать. Теперь он есть.

— Но есть и другое, — тихо произнес Лафонтен. — Я аннулировал все распоряжения о преемственности. И снова остаюсь один.

Арман тяжело вздохнул. Разговор на эту тему был не первым и не вторым.

— Я понимаю, отец. Но… — он покачал головой. — Хорошо, я стану твоим наследником. Только… Обещай, что я буду последним кандидатом. И прежде, чем призывать меня, ты попытаешься найти другого.

— Хорошо. Обещаю.

— Спасибо. — Арман улыбнулся. — Никуда не уйти от предначертанного будущего.

— До будущего еще нужно дожить, — заметил Лафонтен. — А дел хватает и в настоящем.

— Что до настоящего, — снова стал серьезным Арман, — если это будет зависеть от тебя, найди способ избавиться от Шапиро.

Лафонтен удивленно изогнул бровь:

— Не слишком ли ты кровожаден?

— Я напуган, отец. В том числе и потому, что наши судьбы предопределены… Я знаю, кем станет мой сын. Я не хочу видеть его ни вечным солдатом, ни убийцей, ни тем более жертвой бессмысленной войны.

— Да, — задумчиво кивнул Лафонтен. — Но загадывать, что и насколько будет зависеть от меня, сейчас рановато.

По комнатам эхом разнеслась трель дверного звонка. Арман прислушался и, погасив сигарету, встал:

— Горничная откроет. Но надо взглянуть, кто это. Гостей мы не ждали.

Лафонтен тоже поднялся, вышел на площадку лестницы и подошел к перилам.

Внизу мерил холл нервными шагами Деннис Грант.

— Арман! — нетерпеливо развернулся он навстречу спустившемуся по лестнице хозяину дома. — Извини за непрошеное вторжение, но нужно что-то делать. Штаб-квартира молчит, сообщения об отмене чрезвычайного положения тоже нет. Я уже созвонился и с Мадридом, и с Осло… Это те, кто может прибыть быстро. Марико Тагава в Брюсселе по делам бизнеса, тоже скоро будет в Париже. Но начать действовать в обход высшего руководства никто не решится. Я отправил сообщение на спецадрес, но ответа нет. Что с твоим отцом, ты можешь связаться с ним?

Арман, не успевший вставить ни слова в горячий монолог, повернулся к лестнице. Лафонтен вышел на освещенные верхние ступени:

— В этом уже нет необходимости, Деннис.

Грант поднял голову и с облегчением выдохнул и улыбнулся:

— Месье Антуан! Рад вас видеть в добром здравии, мы уже черт знает что думать начали.

— Благодарю за заботу. Вы очень вовремя, Деннис. Нам с вами есть о чем поговорить…

*

Заливистая трель телефона вернула его к настоящему.

— Да?

— Мы нашли их убежище, — доложил один из помощников Бэйкера. — Но на лабораторию не похоже. Если только поискать потайные двери.

— Ищите. Кедвин там?

— Нет. Но тут полный разгром и пара трупов.

— Разбирайтесь. И держите меня в курсе.

Лафонтен досадливо поморщился, отключая связь. Что там произошло, за пару минут не выяснить. Прямо сейчас важно одно: была ли там Кедвин? Или она где-то в Булонском лесу?

Последнее было бы лучшим вариантом, чтобы закончить конфликт с Митосом и дальше разбираться со своими проблемами.

Если вообще можно закончить подобный конфликт. Что еще придумает Старейший, чтобы рассчитаться за такое вторжение в свою жизнь?

Лафонтен быстро глянул на Дану. Она выглядела спокойной, будто ехала с ним в ресторан. Действительно так твердо верит в успех или хорошо скрывает чувства?

Он, вздохнув, отвернулся и стал смотреть в окно.

…После «Дела Галати», лишения полномочий и ареста Шапиро отделался очень легко. По всем правилам и пунктам Устава его ожидала смерть; он сам это знал и даже не пытался возражать или защищаться. Но заново избранный Трибунал, обсудив сложившуюся в европейских подразделениях Ордена обстановку, решил не подхватывать порочной эстафеты и не начинать своей работы с вынесения смертного приговора. Ордену нужна была демонстрация мудрости и милосердия, и Джек Шапиро мирно удалился в отставку. Волнения улеглись, жизнь Ордена вошла в обычную рабочую колею.