Основная установка – мы в лесу, скажем, в походе, с ночевкой. Вокруг, естественно, лес, ночь, луна, костер и так далее – это надлежало вообразить, – и, согласно неписаному обычаю, ночью у костра все участники, а в нашем случае – участницы, рассказывают друг другу страшные истории. Страшные в детском понимании: про красную руку, пятно на обоях, которое не смывалось, гробик на колесах… В общем, все, на что только фантазии хватит. На этот раз я могла и не делать записи: в конверте лежал маленький, в пол-ладошки, диктофон, нажимаешь на кнопку – и расслабляешься.

Первую историю рассказала я: вспомнила какую-то ерунду про алые башмачки, которые высасывали кровь из всякого, кто их наденет. Получилось не страшно, даже смешно, нынешнее поколение привыкло к оскаленным мордам киношных оборотней, вампиров и прочей нечисти, где уж их испугать детской сказочкой о башмачках. Потом девочки говорили по кругу, сначала они стесняясь, оглядываясь на меня, похихикивая над особо страшными или веселыми местами, потом втянулись. Похоже, нынешний тренинг им пришелся по вкусу, мое участие больше не требовалось, и я с головой погрузилась в собственные проблемы. Хотя, какие там проблемы, так, не слишком приятные мысли. Вот Локи, например, уехал. А вернется ли? И нужно ли мне, чтобы он возвращался? А если во время его отсутствия что-нибудь случится?

И случилось.

– И тогда он придет за тобой! – Жутким могильным голосом вещала Маша-старшая. Смеха больше не было, девчонки сбились в кучу, как перепуганное овечье стадо. – Он найдет тебя, где бы ты ни прятался, и позовет за собой! И никто, слышите, никто не может противиться его голосу…

На мой взгляд, это было уже чересчур. Машу следовало бы прервать, но… В полученной мною инструкции имелся пункт – мое вмешательство было допустимо лишь при чрезвычайных обстоятельствах. Интересно, страшную сказку можно считать чрезвычайным обстоятельством? Вряд ли. Я взглянула на часы: еще тридцать минут.

– А логово его на Чертовом кладбище находится, там в земле кости людей зарыты. И безлунными ночами эти люди подымаются из могил… Потому что он зовет их! – Маша говорила почти шепотом, но девочки хорошо слышали каждое слово. – Но если ты идешь с ним, мертвецы тебя не тронут, и тогда ты увидишь его логово. Это будет последнее, что ты увидишь в этой жизни. В логове Король крыс убивает свои жертвы…

Я навострила уши. Снова Король крыс, и снова я слышу о нем в этом месте. Теперь я уже жалела, что времени осталось так мало.

– Сначала он снимает всю одежду, разрезает на кусочки, потом привязывает человека к столу. У него круглый стол с магическими знаками. Король крыс разрезает руки так, чтобы текла кровь. Ею он кормит мертвецов, чтобы они слушались.

Кто-то испуганно ойкнул, и Маша вздрогнула. Похоже, рассказчицу напугала ее собственная сказка.

– Это все, – резко оборвала она свое повествование.

Девочки вздохнули с явным облегчением.

– И совсем там не так, – неожиданно влезла Галина. Она единственная не дрожала, а слушала с величайшим вниманием. – Мертвецов нету, и кладбища тоже, и стола круглого. Там простой стол, и кровать круглая. А еще там очень светло. В пустой комнате стоят лампы на ножках…

– Заткнись, дура! – Маша-старшая подскочила к девочке и ударила ее по лицу.

– Ты же знаешь, что я правду говорю, – захныкала малышка. – Синяя комната и лампы на длинных ножках…

– Заткнись, слышишь! – Мария вцепилась Гале в горло и, опрокинув ее на пол, запричитала: – Заткнись, заткнись, заткнись!..

Я попыталась вмешаться, разнять девочек, и получила локтем по носу. В худеньком нескладном теле Марии таилась поистине нечеловеческая сила. Вырываясь из моих рук, она царапалась, истошно визжала, Галя плакала…

В общем, вместо обеда мы попали на ковер к директору. Мы – это Маша-старшая, Галя и я. Чувствовала я себя – хуже некуда, и двух месяцев не прошло, как на эту работу устроилась, и вот, нате вам, в кратчайшие сроки сумела доказать собственную несостоятельность. Игнат Владимирович молча выслушал сначала меня, потом девочек. Точнее, говорила я одна: и Маша, и Галя, когда к ним обращались с вопросом, лишь кивали головами, а то и вообще никак не реагировали. Потом девочек попросили выйти.

– Печальный инцидент, – со вздохом произнес директор.

Я сжалась: сейчас он выскажет все, что обо мне думает, а потом уволит. Кому нужен преподаватель, который не способен справится с учениками? Никому.

– Да вы присаживайтесь, Лия Захаровна, присаживайтесь.

Я без сил рухнула на стул. Оцарапанная Машей рука горела огнем.

– Вы как, – заботливо осведомился Игнат Владимирович, – не очень испугались?

– Есть немножко, – осторожно сказала я: похоже, ругать меня пока не собираются, уже хорошо.

– Плохо, очень плохо… Ну, не волнуйтесь, подобное, к сожалению, иногда случается. Сами понимаете, контингент такой. А вы смелая, не растерялись, полезли их разнимать…