Итак, налицо два уровня глобального конфликта. Первый – конфликт США с Исламом в целом и Ираном как его конкретным представителем. А второй – конфликт суннитов с шиитами и все с тем же Ираном уже как с представителем собственно шиизма.

В сложившейся геометрической фигуре – «двухуровневом треугольнике», состоящем из США, Ирана и лидеров вооруженных суннитских группировок, занятых антишиитской деятельностью – есть только один член, ведущий внятную, четкую и перспективную политику. Это, разумеется, Иран. Понятно, что иранское руководство не собирается избегать навязываемой ему американцами силовой конфронтации, как бы ассиметрична она не была с военно-технической точки зрения и к каким бы разрушениям и человеческим жертвам с иранской стороны не привела. Все разрушения и пролитая кровь, в конце концов, лягут морально политическим грузом на американцев. Если они применят ядерную бомбу, то может случиться так, что американцев – неважно, туристов или чиновников – начнут убивать повсюду за пределами их национальной территории, от Лондона до Гондураса! Убивать будут простые граждане, а рядом стоящие полицейские – стыдливо отворачиваться. Впрочем, так, как американцы ведут дела, этим может закончиться и без ядерной бомбы…

Но вот политика суннитов совершенно не понятна. Точнее, она предельно недальновидна и тупикова. Ну, хорошо, ты, положим, салафит, тебя с души воротит от одного взгляда на этих «рафидитов», ты ненавидишь аятолл в их черных сейидских чалмах и кисейных накидках, ты не можешь простить им отсутствие пиетета по отношению к политическим фигурам исламской истории четырнадцативековой давности… Но ведь все это не освобождает тебя (понятно, риторическое местоимение) от необходимости думать и прикидывать!

Девять к одному, что Иран подобно Ливану выдержит американский удар и не развалится. Сколько американцы могут бомбить страну величиной с три Франции и населением как минимум в полРоссии, не прибегая при этом к наземной операции, которая для них в Иране просто невозможна? Вся их надежда – пятая колонна; поднимутся-де азербайджанцы и курды, сметут режим и развалят страну. Такая вероятность есть теоретически, но, прямо скажем, небольшая. В Иране действуют не только центробежные, но и центростремительные силы, которые будут подпитаны американской агрессией. В Ираке общинный сепаратизм куда сильнее, а вот до сих пор американцам не удалось эффективно расчленить страну.

Итак, Иран выстоит. При этом уже сегодня для большей части Уммы он превратился во флагмана и в символ сопротивления тагуту. Кого можно поставить не то что рядом, а просто хотя бы на одно с ним поле? Не Саудов же, не Пакистан с его «дозволенной» бомбочкой!

Если бы сунниты сегодня, спрятав в карман свои сектантские эмоции, сплотились против Америки вокруг Ирана, они добились бы этим сразу далеко идущего стратегического эффекта в свою пользу. Во-первых, благодаря своей поддержке они стали бы мощным фактором влияния в пространстве иранской политики. А поскольку последняя становится сегодня узловым пунктом в мировом течении событий, то отсюда следует второй эффект: сунниты, внятно поддержав Иран и дистанцировавшись от роли инструмента Госдепа США, обрели бы влияние и на мировую политику. Иными словами ахль асСунна валь-Джамаа неожиданным для кяфиров блоком с шиитским Ираном смогли бы не только вернуть, но и намного превзойти международный политический вес, приобретенный суннитской частью Уммы в годы сопротивления советскому вторжению в Афганистан.

Достигнутый тогда политический эффект был внутренне противоречив, он включал в себя как мину замедленного действия оперативное взаимодействие со спецслужбами Пакистана, саудовцев и США. Идеологически он позиционировал исламскую «ортодоксию» на стороне ростовщического либерально-рыночного мирового проекта. Поэтому несомненная политическая накачка, полученная Уммой в Афганистане в 80-х гг., была недолговечна и разруливалась и контролировалась не из пещер Торо-Боро или офисов Пешавара, а из Лэнгли.

А вот сейчас политические дивиденды от поддержки Ирана были бы внутренне не противоречивы (Не говоря уже о том, что продемонстрированное фактически единство Уммы поверх сектантских разделений произвело бы на «мировое сообщество» эффект разорвавшейся бомбы!)

Что же произойдет в результате того, что Иран выстоит под американским ударом вопреки декларируемой неприязни, а то и ненависти различных суннитских группировок, антишиитских терактов, диверсионных рейдов в Иран и т. п.? А произойдет вот что: Иран превратится в исламскую сверхдержаву, которая возьмет на себя широчайший спектр политических и дипломатических контактов со всеми антиамериканскими силами – от Бразилии и Китая до ЕС. А сунниты, боровшиеся с Ираном, окажутся на стороне проигравшей Америки и как некий виртуальный субъект внутри Уммы утратят последние осколки политического авторитета и реального влияния.

Предвкушение этого (некая сокращенная репетиция) проявилось во время ливанско-израильской недавней войны, когда стержнем успешного противостояния сионистам выступила «Хизбулла». Уже тогда коекакие суннитские алимы на раннем этапе израильской агрессии попытались расколоть мусульман и объявить исламское сопротивление на юге Ирана вне закона по сектантским мотивам. Однако, ход боевых действий расставил все по местам, вознес престиж «Хизбуллы», и этих алимов быстро заткнули.

То же, только в стократно б'oльшем масштабе произойдет и в результате ирано-американской войны.

Строго говоря, думающим мусульманам жалеть здесь не о чем. Да, так называемые «лидеры» так называемых «суннитов», чья политическая субъектность сегодня пульсирует на берегах Потомака, пролетят, что называется, «как фанера над Парижем». Однако, именно это расчистит политико-идеологическую площадку в среде мировой исламской молодежи для серьезного формирования фундаментального исламского дискурса. Именно того, который сумеет демонтировать по-настоящему засилье клерикальной элиты и среди шиитов, и среди суннитов, и, в конце концов, все-таки объединить Умму на семьдесят третьем пути.