– Очень смешно, – хмыкнула Вероника. (После похода на кухню она была молчаливой и задумчивой.)

– Ну тогда хватай сумочку и пошли. Мы и так уже засиделись в этом разбойничьем шалмане. Прости, Марго, к тебе и дьякону это не относится.

Вслед за мужем Вероника встала из-за стола. Прощаясь, она как-то странно смотрела на Марго и отца Андрея, словно пыталась разглядеть за их чистыми лицами какую-то грязную, порочную изнанку, которую, возможно, постоянно ощущала в своей собственной душе. Но Марго и дьякон были слишком уставшими, чтобы обратить внимание на этот странный взгляд.

Закрыв дверь за гостями, Марго и отец Андрей вернулись в комнату. Дьякон посмотрел на храпящего Ларина и сказал:

– По крайней мере, в одном он нас не обманул.

– В чем? – не поняла Марго.

– Обещал надраться и надрался.

Марго улыбнулась.

– Вы его недооцениваете, батюшка. Держу пари, что через полчаса он проснется и будет трезв как огурчик.

В глазах дьякона застыло сомнение, но Марго оказалась права. Уже через двадцать минут Ларин поднялся и сиплым, невнятным голосом потребовал себе кофе. А выпив чашку, протрезвел настолько, что потребовал вторую.

– Я думал, водка отключит вас до утра, – сказал ему дьякон.

– Я для нее слишком крепкий орешек, – изрек Ларин и сунул в рот папиросу.

Взгляд у него был еще довольно мутный, но вторая чашка кофе исправила и это. Пока Ларин разделывался с кофе, отец Андрей достал из сумки альбом Джотто и принялся неторопливо его листать. Взгляд дьякона был задумчивым и сосредоточенным.

Марго некоторое время поглядывала на него, потом не выдержала и спросила:

– О чем вы думаете?

– О наших поисках, – ответил дьякон. – Последняя подсказка – это крест и солнце.

– И еще – Россия, – напомнила Марго. – Кажется, мы пришли к выводу, что монахини Моисеевского монастыря хранили какую-то реликвию. И что эту реликвию нашел профессор Тихомиров. Ну или, по крайней мере, напал на ее след.

– Возможно, – задумчиво проговорил дьякон. – Но что это была за реликвия? И как она попала в Россию?

– Ну как раз с этим все понятно, – сказала Марго, махнув рукой. – Вы же сами говорили мне о русской делегации, которая направилась в Константинополь в 1054 году. Они поклонились в ножки патриарху Керулларию, заверили его в том, что католичество – бяка и что сами они остаются православными. Патриарх расчувствовался и подарил им какую-то игрушку. Они притащили ее в Россию. С тех пор эта игрушка хранится тут. Нам с вами осталось ее найти – и дело в шляпе. А найти ее нам помогут крест и солнце. Вот над этими значками и поломайте голову вместо того, чтобы разглядывать картинки.

Отец Андрей прищурил глаза на Марго, едва заметно покачал головой и снова опустил взгляд в альбом Джотто, лежащий на его коленях. Внезапно лицо дьякона просветлело, он положил альбом на стол и повернул его к Марго.

– Взгляните на молодого волхва, – сказал он и пристукнул пальцем по репродукции. – На того, у которого нет бороды.

– А что с ним не так? Волхв как волхв. Хотя… – Темные брови журналистки слегка приподнялись. – Если я что-то в чем-то понимаю, то этот волхв… женщина?

Тут Ларин, до сих пор сидевший молча и словно бы пребывающий в дреме, поднял голову, сонно моргнул, тряхнул головой, сгоняя одурь, и сказал:

– Старушка, я не совсем в курсе того, о чем ты говоришь. Вернее – совсем не в курсе… Если честно, мне это даже неинтересно. Но должен тебе заметить, что среди волхвов не было женщины.

– Посмотри сам, если не веришь.

Ларин посмотрел на фреску.

– Гм… – Он почесал грязными ногтями щетинистую щеку. – Да, действительно, баба. Ваш Джотто не слишком-то придерживался церковных канонов.

– В этой фреске есть еще одна странность, – сказал дьякон. – По преданию, все три волхва были восточными царями, но короны есть только у двух из них. У женщины-волхва и у мужчины, который стоит рядом с ней.

– Удивительно! – сказала Марго. – Кстати, батюшка, волхвы ведь пошли поклониться младенцу Иисусу, когда увидели в небе ослепительную звезду?

Дьякон кивнул:

– Да, звезду Рождества.

– Звезда Рождества и младенец Христос… Это ведь те же звезда и крест?

– Безусловно, – сказал дьякон, со спокойным любопытством глядя на Марго, словно пытался угадать – насколько далеко она продвинется в своих рассуждениях. Марго между тем продолжала:

– Итак, первая звезда спыхнула на небе, когда родился Иисус. Это звезда Рождества. Вторая – в 1054 году, когда христианство разделилось на две ветви. Выходит, что два самых значительных события в истории христианства ознаменовались тем, что в небе загорались новые звезды. Вы знаете, батюшка, мне в голову лезут совершенно дикие мысли.

– Какие, например? – поинтересовался отец Андрей.

– Как, вы говорите, звали волхвов?

– Мельхиор, Бальтазар и Гаспар, – ответил дьякон.

Тут в разговор снова встрял Ларин. Кофе привел его в порядок, и он выглядел абсолютно трезвым, хотя и уставшим.