– Анна, вы серьезно? – спросил он, вглядываясь в ее лицо. – Нет, вы шутите! – Линьков засмеялся. – Отличная шутка! Как раз в духе нынешнего времени!

– Это – не – шутка, – медленно и раздельно проговорила Анна. – Вы только что сказали, что я ст'oю всех императриц мира. А рыцари всех времен с радостью шли ради своих императриц на смерть. Вы хотите получить мое тело, я – вашу жизнь. Это обычная сделка между мужчиной и женщиной.

– Да, но…

– Или нынешние воины настолько измельчали, что не заслуживают называться мужчинами?

Линьков молчал, пораженный ее словами.

– Я сообщила вам свое условие, – холодно сказала Ахматова. – Теперь решать вам.

– Вы… – Линькову пришлось сделать усилие, чтобы голосовые связки вновь стали его слушаться. – Вы…

– Кто же я? – прищурилась Анна.

– Вавилонская блудница, – мучительно вымолвил Линьков.

Ахматова запрокинула голову и рассмеялась.

– Замечательно! Даю вам на размышление четыре часа. Если согласитесь, пришлите посыльного с букетом белых роз. И я приду к вам в течение часа. А теперь – адье, мсье!

Она повернулась и вышла из кафе.

Андрей Иванович Линьков расхаживал по гостиничному номеру, заложив за спину руки и погрузившись в размышления. А подумать было о чем.

Прежде всего, что делать с заявлением Анны? Стоит ли отнестись к нему всерьез? Она не похожа на женщину, которая говорит только ради того, чтобы говорить. Судя по всему, она любит играть жизнью. И своею собственной, и жизнями окружающих людей.

Линькову и раньше приходилось встречать подобных женщин, и он всегда старался держаться от них подальше. Зачем развлекаться с вулканом, когда рядом есть милые маленькие костерки, возле которых всегда можно погреться?

Ну, хорошо. Допустим, она хочет поиграть с ним. Муж ею не занимается, в Париже ей скучно. Есть, конечно, этот художник, но вряд ли Анна относится к нему всерьез. (Как вообще можно всерьез относиться к художникам?)

Линьков остановился возле зеркала. На него глянул высокий стройный господин с холеным, красивым лицом и аккуратно причесанными светлыми волосами, начавшими уже лысеть ото лба и на макушке.

Андрей Иванович невольно залюбовался своим отражением. В военном мундире он, конечно, выглядел намного эффектней, но и так ничего. «Какая женщина сможет отказаться от такого представительного кавалера?» – с улыбкой подумал Линьков и подмигнул себе самому.

Да, он еще хорош собой. И даже замечательно хорош. Возьмите мужа Анны, этого сумасшедшего Гумилева. Коротконогий, неуклюжий, с одутловатым лицом и косыми глазами. С чего она вообще вышла замуж за такого урода? Ясно, впрочем, с чего. Володя Голиков-Кутузов от нее отказался, и она выскочила за Гумилева с горя, как это часто делают женщины.

Линьков хихикнул. Она его вожделеет, это несомненно. И в то же время боится заявить об этом в открытую. Посему и придумала дурацкую игру в египетскую царицу.

Но оставался открытым еще один вопрос. Она обещала Линькову смерть. И как она намерена из этого выкрутиться? Сведет все к шутке? Вряд ли. Это будет недостаточно эффектно, а такие, как она, любят эффекты. К тому же когда она это говорила, ее угроза выглядела вполне серьезно.

«Она просто блефует, вот что! – подумал Линьков. – Хочет казаться королевой, а на самом деле… Ну как, скажите на милость, она заставит меня рассчитаться по долгу? У нее только один способ – заставить меня покончить жизнь самоубийством. Ну, я ей пообещаю, что сделаю это. Тем и закончатся наши расчеты. Я попользуюсь ею и останусь в выигрыше. А эта своенравная девица окажется в дураках. То есть – в дурочках».

Рассудив подобным образом, Линьков окончательно успокоился.

Он позвонил в колокольчик, а когда явился гарсон, сказал ему:

– Вот тебе, братец, бумажка с адресом и деньги. Купи букет белых роз и доставь по этому адресу.

– Сколько роз купить, мсье?

– А на сколько хватит этих денег?

– Думаю, на четыре.

«Четное количество, – подумал Линьков. – Такие букеты дарят покойникам. Что ж, она любит играть, так пусть наслаждается».

– Ну, так и купи четыре, – распорядился Линьков. – Только не говори, от кого цветы. Будут спрашивать: отвечай, что на улице подошел мужчина, дал бумажку с адресом и велел принести букет. Все понял?

– Все, мсье.

– Ну, иди.

Юноша кивнул и удалился.

Линьков снова посмотрел в зеркало и, усмехаясь, потер руки. Завертелось дело!

Открыв дверь, Гумилев озадаченно воззрился на букет.

– Мсье, это просили принести вам, – сказал юноша.

– Мне? – Гумилев улыбнулся. – Забавно. До сих пор никто не дарил мне цветов. От кого?

– Я не знаю, – ответил смущенно юноша. – Какой-то мужчина подошел ко мне на улице и попросил отдать букет тому, кто живет в этой квартире.