День с самого утра закрутился тугим узлом. В утренних новостях сообщили, что в соборе Петропавловской крепости обнаружен труп с огнестрельными ранениями. Труп был опознан. Убитым оказался ведущий менеджер корпорации «Давайте Играть!» Сергей Луцкий. С утра корпорация стояла на ушах. Одного только Костю Рыжкова не трогали эти вести. О вчерашнем происшествии он знал больше других. Судьба Луцкого его удивляла, но сочувствия не вызывала. Он недолюбливал этого человека, и все что с ним произошло, считал вполне заслуженным воздаянием. Хорошо хоть его тело пригодилось после смерти и сослужило кому-то хорошую службу.

В обеденный перерыв Костя смотался в цех роботов, чтобы проверить, не задохнулись ли его друзья в динозавре. Он приоткрыл пластмассовый кожух. Лева и Новик были живы. Они спали обычным сном, хотя иногда бормотали что-то невнятное и дергали конечностями. Костя понял, что их сон перешел в новую фазу и решил не будить их до вечера. Когда цех опустеет, можно будет их разбудить и спокойно вывести оттуда. После обеда Костя просто дремал у себя в комнате. Он даже не пошел с другими тестерами на прогон нового проекта, опасаясь, что просто заснет в виаре. В четвертом часу зазвонил телефон. Костя поднял трубку.

— Скажите, можно слышать Костю Рыжкова? — послышался в трубке плачущий женский голос.

— Я слушаю, — ответил Класс.

— Я мама Алеши Мирошенко. Алеша только что умер.

Костя вздрогнул. Молчание длилось секунду.

— Алло? Вы подъедете? — спросила женщина. — Алеша всегда отзывался о вас очень хорошо.

— Да, конечно. Я сейчас буду.

Костя прыгнул в машину и помчался в больницу. В задней дверце хетчбэка было разбито стекло, фонари и бампер были посечены осколками от вчерашнего взрыва. Но Косте было плевать на это. Он думал только о Блейде. Нельзя сказать, что он не ожидал подобного исхода, но дурные вести, как известно, всегда приходят неожиданно.

В приемном покое института было по-будничному тихо. На скамье сидела женщина в сером пальто и комкала в руках носовой платок.

Костя подошел к окну регистратуры.

— Мне позвонили, что умер Мирошенко Алексей.

— Вы Костя? — поднялась со скамьи женщина.

— Да, я.

— Я мама Алеши, Мария Викторовна. Вы извините, что я оторвала вас от дел. Мне надо с вами поговорить. Алеша просил…

Женщина поднесла к глазам платок.

— Вы не волнуйтесь, Мария Викторовна. Мы поможем. У Алеши есть друзья.

— Спасибо, Костя, я не о том…

— Где Алеша? Его можно видеть?

— Его увезли… в морг… — слезы больше не спрашивали разрешения и потекли из глаз женщины. Белый платочек взлетел к глазам. Руки у Марии Викторовны были тонкие, покрытые сухой кожей.

— Мария Викторовна, мы все очень любили вашего сына. Он был хорошим человеком и другом. Вы не волнуйтесь, мы все сделаем для вас.

— Я не о том. Давайте присядем, — Мария Викторовна оглянулась на скамейку.

Они сели рядом. Костя не знал, что говорить. Он понимал, что нужно как-то успокоить женщину. Но все нужные слова куда-то испарились. В голове складывались какие-то дурацкие штампы. Костя понимал, что нельзя молчать, но молчал.

— Это пройдет, Костя… сейчас… — вздохнула Мария Викторовна и промокнула слезы.

— Я должна поговорить с вами о деле. Алеша просил.

— Я слушаю, Мария Викторовна.

— Это не просто понять, Костя. Мне был сон. Я не помню вчера или позавчера. Все дни теперь спутались… — Мария Викторовна поднесла платок к глазам, но сдержала слезу. Она была сильной женщиной. Костя знал, что у Алексея отца не было. Мария Викторовна поднимала сына одна.

— Так вот, во сне я видела Алешу. Будто стоим мы на большом цветочном поле. Все поле такое красивое, цветы яркие большие. И Алешенька так в глубине, вроде идет ко мне. Но идет над цветами, цветы даже не шелохнутся. Я к нему: «Алешенька!» Бегу, но чувствую, расстояние между нами не уменьшается. И вдруг слышу его голос, будто он рядом: «Не плачь, мама, я вернусь. Мне тут надо еще одно дело сделать».

Я ему: «Вернись, Лешенька! Умоляю!» — «Не плачь, мама! Скажи ребятам, Косте или Новику, что сила в красном кристалле. Он в замке. Я его в фонтан уронил. И еще скажи, пусть меня пока не хоронят». — «Лешенька, не покидай меня! Не уходи!» — кричу. А он улыбнулся так хорошо, как когда был совсем маленький, и растаял. А я стою одна на этом поле цветочном и плачу…

Мария Викторовна заплакала. Платочек в ее руках превратился в скомканный комок.

Костя несмело тронул ее за руку.

— Мария Викторовна, не надо. Мы сделаем все, что нужно. Поможем. Куда увезли Лешу?

— Он здесь, в здешнем морге, — оторвала платочек от глаз Мария Викторовна. — Хоронить через два дня будем. Приходите, Костя, и ребятам скажите…

— Обязательно, Мария Викторовна, обязательно придем и с похоронами поможем. Я сообщу руководству корпорации, они деньги выделят.

— Не надо этого, Костя. Не хочу я. Они сына сгубили, да еще в эту дыру засунули. Обойдемся без их помощи.

— Хорошо, Мария Викторовна, как скажете. Мы приедем с ребятами и все сделаем. Вы крепитесь, пожалуйста. Это большое горе, но крепитесь, прошу вас. Я позвоню вам сегодня вечером.