— Эй, парень, ты не из двадцать шестой? Мы что-то не можем достучаться.

Васильев остановился у дверей подъезда. Он подумал, что Света зачем-то вызвала милицию. Михайлов не торопясь вышел из машины и подошел к Васильеву. Теперь он видел, что перед ним именно тот человек, которого они разыскивали.

— Что случилось? — встревоженно спросил Дмитрий.

— Не знаю. Приехали по вызову, а дверь закрыта.

— У меня дома жена. А кто вызывал милицию?

— Женщина какая-то… Пойдем в машину, протокол составим, — с ленцой в голосе произнес сержант.

— Я сначала домой, вдруг с женой что-то…

— Успеешь, сначала оформим ложный вызов. Сегодня и без того дела хватает, — жестко сказал Михайлов.

Он повернулся и пошел к машине. Васильев, ничего не понимая, последовал за ним.

Сержант распахнул заднюю дверку:

— Садись!

Васильев повернулся спиной к милиционеру, и сержант отработанным жестом вывернул руку Васильеву и защелкнул на запястье наручники. Затем толкнул Васильева в машину и пристегнул к петле в кресле.

— Что происходит?! — воскликнул Васильев.

— Ты в розыске. Сейчас придет капитан, с ним разберетесь.

— Отпустите меня! Со женой что-то, я не могу дозвониться.

— Утихни! — сержант несильно ткнул кулаком в бок Васильеву.

Он не питал неприязни к этому парню, но терпеть не мог, когда сопротивлялись милиции.

— Я позвонил домой. Никто не отвечает. Я подумал, что что-то случилось.

Михайлов сел на водительское кресло и посмотрел на Васильева. Какие-то смутные подозрения не давали ему покоя. Он вспомнил выражение лиц Сумскова и его «дружинников», когда они вышли из дома Васильева. Глаза у Сумскова и «наркоманов» были, как у блудливых котов, только что наделавших каких-то пакостей. Сержант взял с переднего сиденья папку с личным делом.

— Это ты? Васильев Дмитрий Владимирович? — сержант сунул под нос Васильеву снимок из его личного дела.

— Я, — подтвердил Дмитрий.

— Работаешь в корпорации «Давайте Играть!»

— Работал.

— Где ты был сегодня утром?

— В корпорации. Надо было кое-какие дела уладить.

— Когда звонил домой?

— Примерно в полдесятого утра. Никто не ответил.

«Интересно получается…» — подумал сержант и объявил Васильеву:

— Сейчас я пристегну твою вторую руку, а сам поднимусь к твоей жене.

— За что вы задержали меня? Я ничего не сделал!

— Придет капитан, разберется. А я пока проверю кое-какие свои выводы.

Сержант пристегнул вторую руку Васильева и посмотрел вдоль улицы. Сумскова и компании не было видно. «Да и хрен с ними. Я свою работу сделал. Клиент сидит в машине. Теперь хотелось бы разобраться, что все это значит», — подумал Михайлов и направился к подъезду.

На улице раздались крики. Из подворотни, ведущей к подсобке гастронома, выбежала дородная женщина в голубом халате. Со лба у нее стекала кровь. Михайлов опознал в этой женщине продавщицу, у которой недавно покупал продукты.

— Милиция! Милиция! Там женщину насилуют! — продавщица бежала прямо на Михайлова.

— Что случилось? — обратился Михайлов к кричащей продавщице.

— В подсобке… Я… я их не пускала. Один ударил меня по голове. Подонки! Наркоманы проклятые! Затащили какую-то девчонку… — захлебываясь в слезах и криках, кудахтала продавщица.

— Пойдем разберемся, — сержант достал пистолет из кобуры и переложил в карман куртки.

— Отпустите меня! Вдруг с женой что-то случилось! — крикнул Васильев.

— Сидеть! — гаркнул на него Михайлов и пошел за продавщицей. Ему почему-то ясно представилась картина, которую он сейчас увидит.

— Туда! — шепотом произнесла продавщица, указывая в темный коридор. — У нас два входа в подсобку из магазина и со двора. Так они замок сбили и со двора зашли. Я услышала хлопок, как выстрел, и выбежала. Там с ними милиционер!

— Вызывайте милицию и не входите в подсобку, что бы ни случилось! — сказал Михайлов, снимая табельный «ПМ» с предохранителя.

Михайлов прошел по коридору вдоль служебных помещений. Подсобка располагалась в самом конце коридора. Оттуда доносились звуки борьбы и приглушенные крики.

Сержант пнул дверь ногой.

— Всем стоять!

Над телом, перекинутым через разделочный стол, трудились двое. Бора держал девушку за руки. Сумсков стоял чуть поодаль и улыбался, наблюдая за этой возней. У него возникли некоторые новые идеи, и он хотел их испытать напоследок. Сумсков обернулся на возглас сержанта. Его рот перекосила кривая усмешка. По уголкам губ Сумскова текли слюни.