— Я знаю, что вы собираетесь сказать, Ханна. Начните с плохой привычки, и она останется навсегда.

— Нет, не это, мисс Фанни. Я хотела сказать, благослови господь ваше доброе сердце.

В другой комнате дети оживленно болтали, но когда вошла Фанни, они замолкли, как испуганные птицы. Тем не менее их лица и руки были вымыты, они были одеты в ночные рубашки и готовы лечь в постель. Очевидно, когда на нее не были направлены чужие глаза, Чинг Мей работала быстро и эффективно. Она даже открыла один из чемоданов, чтобы достать детскую ночную одежду. Теперь она снова стояла в знакомой скромной позе, со сложенными руками и опущенными глазами.

— Великолепно, Чинг Мей, — сказала Фанни. — Как быстро все у вас получается. Дора принесет хлеб и молоко. Попытайтесь уговорить детей поесть.

Китаянка поклонилась. Фанни озабоченно спросила:

— Насколько хорошо вы понимаете по-английски? Ведь вы должны были говорить на английском в доме моего кузена Оливера в Шанхае.

Чинг Мей молча смотрела.

— Она не говорит? — обратилась Фанни к Нолли.

— Не очень, — ответила Нолли. — Она только начинала учить, когда…когда… — Она сжала губы вместе, чтобы они не дрожали. — Когда мы уехали, — глухо закончила она. — После этого мы говорили только по-китайски.

— Разговоров по-китайски больше не будет, — твердо сказала Фаппи. — Это всем понятно?

Чинг Мей снова поклонилась.

— Буду осень плобовать, мисси.

Фанни почувствовала комок в горле. Если кому-нибудь нужен был урок самопожертвования и лояльности, то все это было в этой незнакомой женщине с ее печальным морщинистым лицом и невыразительными глазами. Завтра она должна будет сказать дяде Эдгару о словах Адама Марша. Когда дети будут устроены, нужно будет найти какой-то способ отправить Чинг Мей обратно на родину. Нельзя позволить ей умереть от тоски по дому.

Мысль об Адаме Марше вызвала прилив тепла в сердце Фанни. Внезапно ей захотелось побыть одной, чтобы подумать и помечтать. Она быстро поцеловала детей.

— Это ваша постель, Чинг Мей, — сказала она, показывая на узкую кровать, поставленную в ногах у детей, и была вознаграждена неожиданным смехом Чинг Мей, означавшим, что она поняла. Но Чинг Мей показала жестом, что предпочитает спать на полу.

Фанни кивнула.

— Делайте, как хотите. Я буду в комнате рядом, если потребуюсь вам ночью.

— Мы не малыши, чтобы тревожить людей ночью, — сказала Нолли.

Фанни встретила ее обидчивый взгляд.

— Я и не думала, что вы малыши. Такая путешествующая молодая леди, как ты, не может оставаться ребенком. На самом деле я удивлена, что ты до сих нор не нашла себе мужа.

Нолли снова сжала губы вместе, на этот раз чтобы с трудом удержаться от смеха. Ее волосы были заплетены в косички. Фанни заметила, что она прятала под одеялом куклу, так как теперь были видны ее румяное китайское лицо и черные волосы. В конце концов, она была только ребенком. Слава богу, ведь ее преждевременное развитие могло вызвать тревогу.

Только ребенок… ибо ночью холодные пальцы коснулись лица Фанни.

— Кузина Фанни! Кузина Фанни! Маркус испугался. Фанни встала, нащупала свечу около кровати. Она быстро чиркнула спичкой, и слабый свет показал ей фигуру Нолли в ночной рубашке. Она сжимала китайскую куклу в ярком красном кимоно, а ее глаза были расширены.

— В чем дело, Нолли? Почему ты испугалась?

— Маркус испугался, — прошептала Нолли. — Ему кажется, что он слышал что-то.

Фанни подумала, не мог ли снаружи прогуливаться Джордж, который иногда делал это и после полуночи. Дом, когда она прислушалась, был таким же тихим, как и всегда. Она так привыкла к мельчайшим скрипам и шорохам, что едва ли замечала их.

— Тогда пойдем и посмотрим на Маркуса, — сказала она, поднимая свечу и беря Нолли за руку.

Если Маркус и испугался, то он делал это чересчур молча. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что мальчик крепко спал. Чинг Мей, лежащая внизу и завернутая в одеяло, тоже не казалась встревоженной.

Фанни начинала понимать тактику Нолли. Маркус был сразу и козлом отпущения и ее собственностью.

— Послушай, Нолли, так что же ты слышала?

Девочка со страхом огляделась кругом. Колеблющийся свет свечи отбрасывал движущиеся тени на высокий потолок и панели стен. Две их фигуры в ночных рубашках отразились в зеркале гардероба, Фанни с ее темными волосами на плечах, Нолли с ее косичками и очень строгим лицом, выглядевшая как несчастный ребенок из старинной сказки. Дыхание спящих создавало легкий шелест. Больше не было слышно ни звука.

— Что-то в дымоходе, — прошептала Нолли. Она указала на темное отверстие печи. — Там, наверху.

Холодок пробежал вниз по спине Фанни.

— Какой именно шум?

— Какой-то трепет, и что-то упало вниз. — Ее пальцы сжали руку Фанни. — Что-нибудь падало вниз?

Фанни решительно осветила свечой очаг и обширный дымоход. На плитах было много сажи, но ничего больше.

— Посмотри, вот и все, — сказала она. — Там накопилась сажа. Она отрывается и внезапно падает. Это то, что ты слышала.