Грише стало не по себе. В этой исполинской, туманной пещере он отчего-то почувствовал себя каким-то беспомощным и одиноким. Тоска и сожаление волнами начали накатывать на Испытателя. Ему очень не хотелось испытывать тоску и сожаление, но навязчивые мысли плотно вгрызлись в мозг. Гриша оглянулся на своего спутника: Филипп уставился куда-то вверх, и тихо, но свирепо что-то бормотал: скорее всего, не самые цензурные слова. Что же он там такого интересного видит?

– Игровые подземелья нагоняют на меня жуть, - сказал Гриша, чтобы начать хоть какую-то беседу. Молчание и ровный гул каверны начинали потихоньку сводить его с ума.
– До этого момента я побывал лишь в одном данже, и это второй. А вот ты, наверное, часто в них ходишь. Всей толпой отправляетесь.

Филипп зашипел на него как змей, стиснув зубы, и мотая руками.

– Скучно с тобой, - отмахнулся Испытатель.
– Даже не поговоришь.

Неожиданно царевич подполз к Грише, склонив голову, будто бежал по окопу посреди боя.

– Эта ржавая посудина и так издает достаточно шума. Нас могут заметить в любой момент, даже если ты не будешь чесать языком.
– Филипп злился, и выделял интонацией каждое слово. В такие моменты, он разговаривал как очень сердитый робот. Сердитый, избалованный робот, увешанный золотом.

– Ты о чем вообще?
– Гриша отшатнулся от него.

– Мыши!
– шикнул царевич, вжимаясь в пол дрезины.

– Мыши?

– Летучие, болван! Сотни, может даже тысячи. Ими усыпан весь треклятый потолок.

Грише вспомнились слухе об одном волшебнике, орудовавшим в районе «места, которое должно было стать Читой». Мерзавец заколдовал целую стаю летучих мышей. Даже когда наемники разрубили его на части, мыши стали передавать, друг другу кровь и стая заменила ему тело. Поверить в такое было сложно. А вот с зараженными альфа-бешенством, после укуса мутировавших мышей он едва не столкнулся. Ужасный был день.

Впрочем, таких болезней в Параболе быть не должно, так что, о чем волноваться?

– Понятно, - хмыкнул Испытатель.
– Ты же у нас аристократ. Мышек боишься.

Филипп вцепился в отвороты его куртки и резко притянул к себе.
– В отличие от тебя, баран безглазый, я их вижу. Там каждая, почти так же сильна как я. У тебя даже не хватило смелости бросить мне вызов честно, думаешь, справишься с сотней таких, на их территории?

Гриша представил себе сотню летающих Филлипов, кружащих над Оссорой. Ему поплохело.

– Уж кто бы про смелость говорил, с раненными и гражданскими воевать, - буркнул Гриша, глядя пряма в глаза оппоненту.

Кто-то противно пискнул, прямо у них над головами, после чего, на пол дрезины упала тяжелая, дымящаяся капля. Железо под ней сразу же почернело.

– Это что, кислотные слюни?
– удивился Гриша.

– Доволен? Теперь они знают, что мы здесь!

В пятно света, излучаемого конструктами, влетела массивная черная туша. Тяжело хлопая крыльями, она скрылась в мерцающем тумане.

Пещерный вампир - 22 уровень - Зверь/Тьма

Наверху, все громче слышался недовольный писк.

– Двадцать пятый.
– Гриша попытался присмотреться к потолку, где по словам Филиппа обитала целая стая но так ничего и не увидел.
– Как думаешь, с двадцать четвертого, можно несколько штук критическим уроном убить?

Царевич уже собирался запаниковать. С его стороны, казалось, что Испытатель совсем поехал.
– Сдурел? Ну убьешь ты двух. Ну трех! Остальные пятьсот раскатают нас в блин!

– Да брось, это же дикие животные. Скорее всего, они боятся нас больше, чем мы их, - гордо сказал Гриша.
– Смотри, и учись. А еще, на двадцать пятом уровне должны какую-нибудь хорошую плюшку дать.

Гриша создал еще несколько воробьев, и направил их прямо вверх.

Конструкты добрались до свода пещеры, и вспыхнули там маленькими точками. Весь свод завизжал, и огромной тенью начал опускаться вниз.

Филипп закатил глаза.
– Ты просто самоубийственно тупой.

– Ну, надо же было проверить.

– Проверил? Получил плюшку? Давай теперь, отдувайся. Но учти ты сдохнешь здесь и все, а мне уже нечего терять. Ты и так извалял мое имя в грязи!

– Оно там уже валялось, я просто пнул ногой, - ответил Испытатель.

Стая стремительно окружала дрезину, и им пришлось встать спиной к спине, чтобы принять более, менее удобные боевые позы.

– Попадешься под руку, и я столкну тебя с телеги!
– зло сказал царевич. Гриша в ответ только пожал плечами.

– Если столкнешь меня, я запрыгну обратно. А у тебя так вряд ли получится.