Тренер тычет пальцем в мою грудь, и я чувствую, что он почти сгибается.

— Меня не волнует, что ты планируешь сегодня делать с той девушкой. Твоя голова остается в бое, на который ты сейчас идешь. Ты понял?

Я не отвечаю, но очевидно, я понял. Я не нуждаюсь в том, чтобы мне это говорили. Половина боя зависит от головы. Но Тренеру нравится чувствовать себя полезным, так что я просто киваю и рысью выбегаю. Я дрался всю свою жизнь, чтобы остаться в здравом уме. Чтобы быть сосредоточенным, энергичным и сконцентрированным. Но сегодня я дерусь, чтобы показать одной женщине свою ценность.

Я поднимаюсь на ринг и направляюсь в свой угол, и могу слышать, как толпа сходит с ума. Заставляет меня улыбаться.

В своем углу я сбрасываю халат и передаю Райли, а публика становится еще более дикой, когда видит мои мышцы.

Они выкрикивают мое имя, и я позволяю им знать, что я чертовски это люблю, посмеиваясь с ними, когда протягиваю руки и даю им знать, что я впитываю это. Каждую секунду, когда я делаю повороты, мое сердце стучит и стучит, оно возбужденно, потому что я чувствую золотые глаза на своей спине, почти прожигающие меня, заставляющие меня хотеть большего. Больше, чем то, что я получаю от этой дикой толпы. Больше, чем что-либо, что мне доставалось за всю мою жизнь.

Делая глубокий вдох, я продолжаю поворачиваться в ее сторону, мой желудок уже полностью стянулся в явном ожидании взгляда в ее глаза. Я хочу, чтобы она смотрела на меня, когда я обернусь. Знаю, что это даст мне прилив. То, как она пахла в раздевалке — так чисто и свежо — все еще разжигает кровь в моих венах. Я не знаю, что такого в этой женщине, но все, о чем я в состоянии думать с тех пор, как впервые ее увидел — это охота. Преследовать. Утвердить. Взять.

— А сейчас, представляю вам, Молота!

Улыбаюсь, когда объявляют Молота, и наконец, скольжу взглядом туда, куда хочется и вот она. Иисус. Вот она. И она такая же, как я и хотел, смотрит на меня.

Она сидит, напряженная и красивая, с распущенными волосами на плечах с большими выжидающими глазами. Я знаю, что она ожидала, когда я повернусь к ней. Я почти вижу, как ускоряется ее пульс — мой ускоряется. Не знаю, что происходит. Это иллюзия? Или все происходит на самом деле. Не знаю, реальна ли она сама. Но я знаю, что скоро оставлю этот город, и я не уйду без нее.

Молот поднимается на ринг — мой ринг, на котором я не позволяю никакому ублюдку закончить, оставшись стоять на ногах — и я указываю на него пальцем... а затем указываю на нее.

Этот для тебя, Брук Дюма.

Она моргает в неверии, а мне хочется смеяться, когда ее подруга блондинка рядом с ней начинает кричать. Звучит колокол и моя мышечная память берет на себя управление, когда я становлюсь в позицию защиты, подпрыгивая на пальцах.

Мы движемся нога в ногу. Я делаю ложный удар, и Молот уклоняется, открывая свою сторону. Так что я наношу удар по его ребрам, чувствую, как удовлетворяющий удар поднимается по моей руке, и мы отскакиваем друг от друга. Молот туп. Он ловится на все мои ложные удары и никогда правильно не защищается. Я ударяю его достаточно сильно, чтобы заставить его упасть на канаты и опуститься на колени. Он качает головой и мгновенно вскакивает на ноги. Я люблю это. Мое сердце медленно стучит. Каждый мой мускул знает, где двигаться, что делать, куда направлять мою силу — прямо из моего центра, вверх к груди, к плечу, вниз по всей длине рук, к кончикам моих чертовых костяшек, которые ударяют с силой разъяренного быка.

Я побеждаю его, а затем делаю то же и с другим противником. И со следующим.

Мощная энергия накрывает меня с головой, когда я дерусь, а я дерусь, зная, что Брук Дюма наблюдает за мной. Если в моей голове есть что-то помимо победы, то это то, что я хочу, чтобы в своей красивой кругленькой голове она думала, что никогда в жизни не видела такого мужчину, как я.

К тому времени, как падает десятый парень, пот покрывает мою грудь и когда рефери поднимает мою руку, я с нетерпением жажду увидеть взгляд ее глаз. Я хочу увидеть, что ей это понравилось, что она — как и любой другой в этом помещении — думает, что я обалденный. Наши глаза встречаются, Мои внутренности застывают, горят от дикого желания, и я улыбаюсь ей, пытаясь отдышаться. Когда рефери опускает мою руку, я пересекаю ринг, перескакиваю через канат и приземляюсь в проходе, наблюдая за тем, как ее губы раскрываются в шоке, когда я подхожу.

Люди сходят с ума, когда я вне ринга, и прямо сейчас толпа ликует.

Все в помещении кричат, аплодируя, скандируя. И я знаю, что все они видят, куда направлен мой взгляд и куда я иду.

– Поцелуй его до потери сознания, женщина!

– Ты не заслуживаешь его, сука!

– Вперед, девочка!

Я улыбаюсь этой женщине, которая украла мои мысли, и когда я задаюсь вопросом, хочет ли она, чтобы я поцеловал ее, она просительно смотрит на меня, почти умоляя меня не целовать ее здесь. Моя кровь закипает, когда я вспоминаю ее губы на моих, но этого не случится снова.

Нет, пока ты не будешь готова, Брук Дюма.

Я наклоняюсь к ней и вдыхаю запах ее волос, шепча в ее висок:

– Никуда не уходи, я пришлю кого-нибудь за тобой.

Я отстраняюсь, прежде чем упустить это, поднимаюсь на ринг, украдкой бросаю на нее последний взгляд. В моей груди происходит что-то странное, когда наши глаза встречаются.

– Разрывной, народ!– кричит ведущий.

Крики питают меня. Я поглощаю их с улыбкой, полной гордости и удовлетворения. Я могу видеть в каждом взгляде этих людей, что я мужчина. Но я хочу видеть это в ее глазах. Что. Я. Мужчина.