А я? Ну что я, всем ведь известны мои невозмутимость и выдержанность. Я индифферентно сидела рядом и ненавязчиво, но внятно рыдала, уткнувшись носом в колени.

– Мама, это и правда ты? – Славка, боясь поверить в невозможное, не отрываясь смотрел на мать. – Или я все же умер?

– Нет, родной, – Саша нежно поцеловала сына в щеку, – ты не умер…

– Хотя очень старался, – проворчала я, вытирая слезы.

– Но как же… – совершенно не обратив на меня внимания, Слава судорожно вздохнул, дрожащей рукой прикоснулся к лицу матери и, вцепившись в ее ладонь, заплакал.

Спустя какое-то время Саша посмотрела на меня и смущенно улыбнулась:

– Анетка, прости меня за недавнее, ладно? Я не хочу сейчас вдаваться в подробности, не время и не место. Давай считать, что мы с тобой только что встретились, хорошо? А после, когда все закончится, мы сядем с бутылочкой «Бейлиса» и поговорим обо всем. Коротенько так, часика три-четыре.

– Бутылочка «Бейлиса»! – сварливо проворчала я, последним бумажным платком пытаясь стереть с лица щипучий слезный рассол. – Да тут и ящика мало будет! Моя хрупкая нервная система чудовищно пострадала, восстанавливаться ей придется долго.

– А там у тебя ничего не слипнется?

Мы болтали ни о чем, давая Славке возможность успокоиться. Как и все подростки, он хотел казаться суровым и напрочь лишенным сентиментальности мачо, но чудом воскресшая мама, ее теплые руки, ее ласковый голос снова сделали парня малышом, разбившим коленку и прибежавшим к маме пожалеться.

Мать и сын сидели, прижавшись друг к другу крепко-крепко, снова став единым целым. Похоже, они могли так просидеть целую вечность, забыв обо всем на свете. И, в частности, где мы сейчас находимся и почему. Придется мне грубо изорвать радужные кружева их эйфории:

– Слава, ты-то как здесь оказался? Насколько я поняла из разговора фон Клотца и твоего отца, тебя поймали во время попытки сбежать из замка, правильно?

– Да, – Славкино лицо исказила гримаса ненависти. Неприятная, надо сказать, масочка. – И главным ловцом был этот гад.

– Фридрих?

– Нет. Папаша мой!

– Слава, как ты можешь! – Саша удивленно посмотрела на сына. – Он же твой отец!

– Но от этого он не перестает быть редкой сволочью, – на изможденном лице парня резко проступили желваки. – И пожалуйста, мама, не старайся оправдать и защитить его. То, что он сделал… – Славка запнулся, словно его горло перехватил спазм. – Ведь это он, он вместе с белобрысой крысой, устроил ту аварию!

– Не может этого быть! – Саша недоверчиво перевела взгляд с сына на меня. Я лишь молча кивнула. Может, подруга, может!

– Мама, я все слышал! Я в тот вечер выбрался через окно и по карнизу пошел к комнате Вики…

– Ты с ума сошел! Там же высоко!

– Ну и что? Мам, иначе выбраться не получалось, нас заперли, а Вике нужна была моя помощь. Ну вот. А между нашими комнатами была папашина нора. Окно у него было открыто, и я услышал обрывок их разговора. Правда, они говорили на английском, страховались, на всякий случай, гады. Но я-то учусь в английском классе! В общем, я понял все. Они цапались между собой, крысюк был недоволен тем, что до сих пор не затащил Вику в постель…

– Что?!

– Мам, не перебивай, пожалуйста! Там много чего произошло после твоей… после того, как ты исчезла. Тетя Аня все знает. Кстати, теть Ань, извините меня за свинское поведение, нас папашка на вас науськивал.

– Ладно, проехали.

– Так вот. Крысюк требовал от этого… от отца… более активной помощи. Наверное, хотел, чтобы папашка лично привел Вику и уложил к нему в койку. А потом со свечкой постоял.

– Слава!

– Смешная ты, мамик, – Славка тяжело вздохнул и отвернулся. – Господи, как же хорошо, что ты у нас снова есть!

– Это точно, – поддакнула я, покосившись на Сашу. – А еще полчаса назад у вас ее все еще не было…

– Анетка, ну не надо об этом!

– О чем? – Парень удивленно посмотрел на нас. – О чем вы?

– Неважно. Потом расскажу. Пока ты продолжай.

– Хорошо. В общем, цапались они, цапались и упомянули аварию. Я чуть с карниза не свалился, когда понял, что все это устроили они! Оба! Папаша верещал, что фон Клотц чуть не угробил заодно и его сына, то есть меня. Крысюк огрызался, а я… Я решил любой ценой выбраться из этого проклятого замка и пойти в полицию.

– Глупыш, да у фон Клотца здесь все схвачено, – я грустно усмехнулась. – Ты забыл о результатах экспертизы?

– Если честно, я даже не подумал об этом, – смущенно почесал затылок Славка. – Все равно у меня ничего не получилось. Меня крысюков прихвостень, Хельмут, поймал. И не спится же гаду! Буквально на выходе меня перехватил. Заклеил мне рот скотчем, чтобы я не орал, и поволок в какую-то кладовку. Потом привел туда хозяина. Папашка решил не светиться, надеялся, наверное, сохранить имидж хорошего отца. Мол, знать ничего не знаю, сплю я. Коз-з-зел! – Славка стиснул зубы и какое-то время молчал. – Короче, крысюк явился, долго пялился на меня с довольным видом, а затем что-то прогавкал по-немецки своему прихвостню. Потом – укол, потом… ничего не помню. Очнулся – темно, совсем темно. Перепугался я, думал, что ослеп. Наощупь обшарил свою камеру, наткнулся на гроб… – Славкины губы задрожали: воспоминания явно были не из веселых. Мальчишка ведь совсем – и такое! – Потом я нашел дверь, начал стучать, кричать… Бесполезно. Я не знаю, сколько прошло времени с момента моего дурацкого побега, наверное, неделя?