Но сегодня все шло не так, заснуть не получалось, маятно было на душе, тревожно. Переутомился, что ли? С зайцерыбом ведь говорил перед концертом, у них там все в ажуре, домой собираются. Вернее, жена его собирается, а вот ее подруга явно не спешит. Жена… Алексей счастливо улыбнулся. Ну надо же, кто бы сказал ему еще год назад, что он будет с таким удовольствием пробовать на вкус это щекочущее язык, жужжащее слово! Больше четырех десятков лет за спиной, огромный и не всегда приятный жизненный опыт, ободранные в кровь руки и ноги – на вершину шоу-бизнеса карабкаться приходилось по-всякому. Ложь и предательство, столь обычные в этом маскарадно-сверкающем мире и заставившие Алексея замкнуться, закрыться и надеть защитный костюм-образ. Казалось, так будет всегда, он привык к этой мысли. Пока в его жизни не появилась Анна…

Алексей ворочался с боку на бок минут 40, пока наконец не погрузился в какой-то поверхностный, дурнотный сон, больше похожий на горячечный кошмар. Всполохи огня, крики, какие-то окровавленные тряпки, повсюду пыль, обломки зданий. Алексей мечется среди этого бедлама и кричит, кричит до хрипоты, до кашля, он зовет, он ищет. Но никто не отзывается. Внезапно откуда-то из-под завала доносится тихий, едва слышный ответный крик. Алексей бросается туда, падает на колени, пытается отвалить огромный кусок обрушившейся стены, но сил не хватает. Он напрягается, мышцы, кажется, вот-вот лопнут от чудовищного напряжения. Неожиданно обломок с грохотом отлетает в сторону. Алексей недоуменно оглядывается – неужели это он сам все же справился? Но нет, рядом с ним сосредоточенно разгребает завал какой-то смуглый черноволосый парень. Он мельком взглянул на Алексея и ободряюще кивнул. Запомнились ярко-синие глаза на испачканном серой пылью лице, а потом все слилось в лихорадочную и напряженную работу – быстрее, быстрее, пока девчонки не задохнулись, быстрее!

Алексей вскочил и несколько секунд бессмысленно озирался по сторонам. Сердце, казалось, вознамерилось покинуть его, выбрав нетрадиционный путь – через горло, и сейчас пойманной птицей билось там, руки тряслись. Что это было? Господи, что это?

Не раздумывая, он схватил мобильник и набрал самый родной в мире номер. Сонный голос его хомяка теплой лапкой пробежался по телу, успокаивая взъерошенные нервы. Все хорошо, все в порядке, ничего страшного не…

Сначала жуткий грохот в мембране телефона, опаливший мгновенным ужасом. А потом бесконечная очередь коротких гудков, расстреливающая в упор.

Те бесконечные минуты мрака, минуты отчаяния и боли, распинавшие его вплоть до звонка жены, Алексей вспоминать не хотел. Это было где-то за гранью человеческой выносливости.

А потом Анна позвонила, и все самое страшное, казалось, было уже позади. Алексей даже помнил, с каким облегчением он тогда рассказывал Виктору, своему администратору, о пережитом, еще шутили тогда, два великовозрастных болвана, что жена у Алексея – любительница экстрима, умудряется совпадать с глобальными катастрофами, потому, наверное, и замуж за Майорова пошла.

Радужное настроение, послегрозовая эйфория, так сказать, пузырилась недолго. Всего полдня. Пока эти две воинственные амазонки не понеслись выручать попавшего в беду друга Татьяны, Таньского.

Алексей горько улыбнулся. Милый мой, глупый и отважный хомяк, любительница давать смешные имена! Ну как же ты могла так подставиться, ты, пережившая за полгода два похищения! Казалось бы, такие потрясения должны были научить тебя осторожности, слегка подкорректировать розовый цвет очков в сторону прозрачности, заставить видеть в людях не только хорошее. Да, твое жизненное кредо замечательное – поступай с другими так же, как хочешь, чтобы они поступили с тобой. Но, но… Нельзя же следовать ему безоговорочно, зайцерыб мой родной, ну как же ты так! Хотя, наверное, по-другому ты не можешь. Но ведь и я не могу! Жить. Без тебя.

Не дождавшись тогда звонка от жены, Алексей где-то через час позвонил сам. Телефон Анны был отключен. И больше не включался.

Алексей начал названивать каждые полчаса в отель, где жили жена с подругой. Должно быть, надоел он ресепсионистам изрядно, но если это и было так, то они даже намеком не показали ему это, отвечая всегда безукоризненно вежливо. Нет, не появлялись. Нет, не сообщали о себе. Нет, нет, нет…

Как он отработал концерт в ту субботу, Алексей не помнил. Судя по тому, что забросали опять цветами, а не тухлыми яйцами и гнилыми помидорами, – все прошло неплохо. Виктор, который был в курсе происходящего, с тревогой посматривал на шефа, опасаясь, вероятно, срыва. Обошлось. Отработал.

И в воскресенье вечером уже был в Москве. Как, собственно, и весь остальной коллектив, хотя вначале предполагался всего трехдневный перерыв в гастрольном туре, который его команда собиралась провести в Юрмале. Но сейчас Алексей отменил все концерты, перенеся их на неопределенный срок. Отдуваться за это решение пришлось Виктору, но в надежности своего администратора Майоров не сомневался. Ведь Виктор давно перестал быть просто администратором, он стал другом.

Третировать звонками персонал египетского отеля Алексей перестал, поскольку смысла в этом больше не видел. Пора было выводить на поле боя тяжелую артиллерию. Алексей набрал номер.

– Алло, здрасьте! – звонко чирикнула трубка.

– Привет, Кузнечик, а дедушка дома?

– Ой, дядька Алька, это ты! – радостно заверещала Инга, их общая с Анной маленькая подружка. Обычно Алексей с удовольствием болтал с ней, но сейчас сил на это не было. А Кузнечик продолжала трещать: – Ты чего так долго не звонил? И Улечка молчит! – Так Инга звала его жену, на это были свои причины. – А, да, знаю, она же на море поехала, учится не бояться! Но ты, дядька Алька…

– Стоп, Кузнечик, – довольно резко оборвал девочку Алексей, – пожалуйста, не сердись, с тобой я поговорю потом, хорошо? А сейчас позови дедушку.