Аурек на это и рассчитывал.

Король отчитал Аурелию за то, что она не предупредила его о таком. Аурелия в слезах испытывала угрызения совести. Она сказала, что если бы знала о таком, то сразу согласилась бы с Ауреком.

Это радовало принца, который всегда обижался на сестру за то, что ей достается больше любви отца. Хотя в детстве они были близки, у них была зловещая связь двойняшек, они могли говорить без слов, знать, где другой, чувствовать боль, как свою, после смерти матери Аурек решил, что сестра – помеха для любви отца к нему, а тут он должен был победить.

– Мы уничтожим их всех, - прорычал Аурек.

Придворные склонили головы. Аурелия молчала, а Аурек думал, что это из-за того, что она ошиблась, была поражена. Он позволил себе улыбнуться своей победе.

Месяц спустя Аурек и его команда убийц крыс убили шестнадцать крыс, коты – в три раза больше. В то же время триста крыс рождало новые голодные рты, и каждая крыса приносила от семи до четырнадцати крысят. За пять недель выросли и они и сами начали рожать. Через полгода после того, как Аурек увидел впервые крысу на мосту из Башни Мира, в Таллите их стало в восемь раз больше, чем людей. Крысы открыто бегали по гардинам с золотыми шторами в замке. Крысы бегали по столам в главном зале во время пиров. Процветающий Таллит был раем: еда никогда не заканчивалась, и хищников было очень мало.

И когда одним утром король проснулся и понял, что на его груди ноготки не его умершей жены, а большой и наглой крысы, он решил, что хватит это терпеть. Он отбросил крысу и созвал совет, чтобы разобраться с этим.

Девушка, что лежала в постели Аурека в Башне Любви, пыталась прикрыться, когда в дверь постучали. Принц посмотрел на нее с отвращением. Он крикнул посланнику, что придет, и приказал ей продолжать.

Аурелия сидела у окна в Башне Мудрости и смотрела на море вдали. Она встала, услышав шаги на лестнице, открыла дверь, не дожидаясь стука. Она ждала этого и готовилась. У нее было плохое предчувствие, она ощущала что-то страшное, поглощающее впереди. Но было слишком поздно. Слишком поздно. Хотя она не могла понять, к чему это относится.

*

Они прибыли из-за моря. Прошло сорок дней и ночей, из них последние три была буря такой силы, что священник на борту благословлял всех моряков и пассажиров и предлагал им причастие, даже если они – особенно, если они – не верили. Или сжалились боги, или всем им повезло больше, чем другим, но буря прошла, корабль выровнял курс, и прекрасным летним утром крысолов и его дети оказались в порту Таллита.

Они являли собой живописную картину. Их кожа и глаза были темным шелком на фоне бархатной бледности королевской семьи Таллита. Они стояли, высокие и тонкие, их волосы были убраны назад, заплетены, подчеркивая их высокие скулы. Их глаза обрамляли густые темные ресницы, что задели брови, когда они широко открыли от потрясения глаза, услышав, что король предлагает им золото в обмен на работу. Их пухлые губы изогнулись, когда король созвал придворных и слуг к ним, и Аурек не мог отвести взгляда от этих губ на лице дочери крысолова.

Она точно была самой красивой девушкой, что он когда-либо видел, и от желания его желудок сжался, словно он проглотил живых угрей. Она смотрела в точку над его головой, а не покорно склоняла голову. Он скользил взглядом по ее телу, пока их отцы обсуждали цену спасения Таллита услугами крысолова. Он отмечал тени на ее руках, где были мышцы, гордо расправленные плечи. Она была достойна его внимания, его преследования. Он не знал, как долго крысолов будет делать работу, успеет ли он соблазнить ее.

Впервые в жизни он, глядя на ее упрямо поднятую голову, думал, сможет ли соблазнить ее. Пожелает ли она быть с ним.

– Нам не нужно ваше золото, - сказал крысолов ясно и четко. – Как и камни или дворцы. Мы богаты. Нам нужно мало.

– Тогда зачем вы пришли? – король не скрывал раздражения. – Или вы решили помочь по доброте душевной?

– Я сказал, что нам нужно мало, но мы не святые, - улыбнулся крысолов. – Есть то, чего у нас нет. Как и у вас, у меня два ребенка: сын и дочь, красивые и сильные. Я не могу отпустить их, пока не буду уверен, что они нашли себе равных. Особенно, дочь. Мужчина не может отдать свой драгоценный камень другому, пока не будет уверен, что этот парень сильнейший, самый смелый и лучший. Вы ведь чувствуете то же самое? Вы могли бы отдать дочь за кого-то, кого не видите достойным? – его слова эхом разносились по залу, король улыбался. Он понимал и оценивал. Все видели, что крысолов, несмотря на титул, был богатым и властным. И Аурелию можно было бы выдать за его сына. Сын крысолова не принц, а лорд, и король мог бы выделить им землю и настоять, чтобы пара с детьми и их потенциальными дарами осталась в замке.

Он взглянул на дочь, а та смотрела в пол, показывая покорность, а потом перевел взгляд на крысолова.

– Я хочу, чтобы дочь нашла мужа, что был бы достоин ее, чтобы она могла уважать его или даже любить, - сказал он.

Крысолов улыбнулся.

– Как я и сказал, сильнейшего, самого смелого и лучшего.

– Думаете, ваш сын такой?

– Да, - сказал крысолов. – Вы думаете о своем так?

Король кивнул.

– Тогда у нас есть связь, - улыбнулся крысолов. – Я избавлю вашу страну от крыс, а вы жените своего сына на моей дочери.

Король отклонил голову, собираясь кивнуть, но тут голос дочери крысолова разрушил чары, и он чуть не съехал по трону, кости от страха почти стали жидкими, он чуть не согласился на беду.

– Что? – сказала дочь крысолова.

– Что? – вяло повторил король.

Аурек молчал, в этот раз ему хватило разума молчать и смотреть, что будет дальше.

– Ты решил использовать меня как товар? – дочь крысолова смотрела пылающим взглядом на отца. – И продашь меня этой тряпке?

– Осторожнее со словами! – нарушил молчание Аурек, красные пятна расцвели на его щеках.