— Ты что-то не так стал говорить, — сказал Майк, внимательно вглядываясь в Вика. — Слишком ты какой-то стал задумчивый.

— Извини, — сказал Вик. — Может, действительно, на мои мысли повлиял приснившийся плохой сон. Это пройдет.

— Да, я как-то и не обиделся, так что можешь не извиняться, — улыбнулся Майк. — К тому же сегодня ты ненамного страннее, чем всегда. Я уже привык к тебе такому. Кстати, как ты себя чувствуешь?

— Совсем неплохо, — сказал Вик. Он закатал штанину и осмотрел свое колено, синева уже стала исчезать, сменяясь желтизной, опухоль прошла. На руке тоже уже понемногу стали исчезать следы укусов крыс. — А как ты?

— Почти хорошо, — улыбнулся Майк. — Температуры нет, опухоль с лица спала, рана на ноге зарастает, даже настроение замечательное. Я думаю, что завтра мы уже сможем идти. Сегодня ещё немного отдохнем, наберемся сил, и отправимся дальше.

— Да, всю жизнь здесь не просидишь, — сказал Вик. — Нам нужно идти дальше, скоро у нас еда снова закончится.

— Я хочу домой, — сказал Майк. — Я устал от этих радиоактивных развалин, мне хочется вымыться в горячей ванне, съесть что-нибудь более съедобное, вместо консервов и твоего супа.

— Да, — рассеяно отозвался Вик. — Ванна с горячей водой, это здорово…

— Кстати, раз мы заговорили о воде, — сказал Майк. — Я тоже хочу умыться. Пойдешь со мной?

— Идем, — сказал Вик. — Только я не буду мыться, я поднимусь вверх и наберу хвои, чтобы у тебя не было цинги.

— Не у меня, а у нас, — сказал Майк. — Я помогу тебе, но после того, как я умоюсь. Они вышли из вагончика, Майк пошел к цистерне, а Вик стал подниматься по разбитой тяжелыми машинами дороге, поднимающейся вверх серпантином

Сосны тихо качались под слабым напором ветра, чуть слышно потрескивая. Вик сел на покрытую коричневыми иголками и небольшими островками серо-синего мха землю и закрыл глаза, прислонившись к стволу. От сосны шло такое ощущение покоя и безмятежности, что у него сразу пропало желание что-то делать. Он просто сидел и смотрел в серое затянутое плотными тучами небо.

Потом он услышал шорох и поднял голову. На ветках сосны замерла белка, разглядывая его. Потом, решив, что он не сделает ей ничего дурного, занялась шишками. Вик улыбнулся, это был первый лесной зверек, которого он увидел за последние два года. Было даже странно видеть её в лесу, где он чувствовал, что радиоактивность была довольно большой.

Большинство зверей погибло, или ушли из этих гиблых мест, а вот с белкой, похоже, ничего не происходило, хотя наверно срок её жизни значительно уменьшился. Вик грустно усмехнулся и снова закрыл глаза. В голове была приятная пустота, но при этом он все равно ощущал Майка, который, не спеша, поднимался по дороге.

— Возможно, что ничего и не произойдет, — подумал он. — Не может быть эта женщина каким-то очень страшным человеком, просто в ней очень большая сила.

От тихой спокойной энергии сосен Вик чувствовал, как уходит из него тревога, и появляется уверенность в том, что все будет хорошо.

— И что ты здесь сидишь, вместо того, чтобы карабкаться на сосны? — спросил Майк, походя ближе. — Лицо у тебя тихое, блаженное, даже как-то было жаль тебя беспокоить, но нам надо собрать хвои.

— Не всегда надо что-то делать, — сказал Вик, открывая глаза. — Иногда намного полезнее, просто посидеть и почувствовать, что что-то существует ещё в этом мире, кроме нас людей.

— И что же? — осведомился Майк, садясь рядом и с удовольствием вытягивая ноги.

— Я видел белку, — сказал Вик.

— Не может быть! — воскликнул Майк. — Как она могла выжить? Это же невозможно, отсюда до места, где был взрыв немногим больше сотни километров, в этом лесу должно быть приличная радиоактивность.

— Она здесь прямо над нами, — сказал Вик. — Если ты не будешь пугать своим криком, она скоро появится.

Майк недоверчиво покачал головой, но замолчал, и сел с ним рядом. Действительно скоро над их головой послышался шорох коготков. Белка осторожно спустилась на ветку над их головой, схватила шишку и быстро утащила её куда-то, вероятно в свое дупло.

— Вот это настоящее чудо, — прошептал Майк. — Это по-настоящему здорово увидеть, что мы ещё не все уничтожили на этой земле. Что что-то ещё осталось, а значит, есть надежда, что природа выживет и переживет даже нашу глупость.

— Конечно, переживет, — сказал Вик. — На этой планете это не первый катаклизм и вероятно не самый страшный и уж точно не самый последний.

— Здесь, конечно, хорошо, и забываешь о том, что случилось, — сказал Майк. — Но надо набрать хвои.

— Раз надо, тогда идем, — сказал Вик, поднимаясь. — Где-то здесь неподалеку я видел небольшую елку. Я, кстати, и не собирался карабкаться на сосны…