— Это можно сказать и про меня, — сказал Майк. — Я тоже не помню свои прошлые жизни.

— А мне потребовалось пять жизней, чтобы что-то начать понимать, — улыбнулся Вик. — А тебе, может, и одной хватит, чтобы все понять, и поступить в университет.

— Сомневаюсь, — сказал Майк. — Итак, получается, что мы живем только для того, чтобы развивать свою душу. И в этом смысл нашей жизни, или нужно говорить, жизней?

— Кому жизнь, кому жизней, — сказал Вик. — Каждому свое.

— А какой смысл жизни был у тех детей, которые только родились, и сразу погибли в ядерном взрыве? — спросил мрачно Майк. — А какой смысл был в жизни у тех, кто ещё был утробе матери, когда это все произошло? Они-то точно ничего не приобрели…

— Но ничего и не потеряли, — пожал плечами Вик. — Они будут продолжать учиться в следующих жизнях. Ты не понимаешь главного, тело, это просто одежда для твоей души, приходит время, и ты его меняешь. Кстати, каждый раз при перерождении меняется пол, если в этой жизни ты — мужчина, то в следующей жизни ты будешь женщиной.

— А если я не хочу быть женщиной? — спросил Майк. — Мне, например, больше нравится быть мужчиной.

— Вот поэтому и меняется пол, — улыбнулся Вик. — Потому что это всего лишь одежда, не надо принимать её слишком серьезно. Ты не мужчина и не женщина, ты нечто гораздо большее, ты — то, что в них вселяется и только…

В последнее время перед войной стали часто происходить сбои с половым признаком. Я думаю, что это происходило из-за того, что душа мало находилась там наверху, и не успевала забыть свою прошлую жизнь и свой пол.

— Какие такие сбои? — мрачно спросил Майк.

— Душа рождалась в теле мужчины, а человек ощущал себя женщиной, или наоборот.

— А, — протянул Майк. — Это штука известная, только говорят, что это болезнь.

— Болезнь, — согласился Вик. — Только не никто не знает, отчего она происходит.

— А почему душе не дали пожить подольше там наверху? — спросил Майк.

— А потому, что нас на земле стало рождаться слишком много, население росло в геометрической прогрессии, а где для каждого тела душу взять? — улыбнулся Вик. — Вот и время пребывания наверху сократилось…

— Ну, сейчас-то с этим все в порядке, — сказал Майк. — Нас осталось немного, теперь души могут наверху отдыхать столько, сколько хотят. Твой бог должен этому радоваться.

— Эта война была предсказана, — сказал Вик. — Возможно, что иначе и было нельзя.

— Забавно было тебя послушать, — сказал Майк. — Но что-то смысла в моей жизни от твоих слов не добавилось. Ничего для меня не изменилось. Все как было глупо и бессмысленно, так и осталось. Я не душа, я — Майк, рост высокий, телосложение атлетическое, волос темно-рыжий, а что там внутри меня, я не знаю. Может и совсем ничего нет, или есть там маленькая душонка, которая хочет только одного — выжить вместе с этим телом, потому что привыкла к нему. И все!

— Я тебе рассказал, что сам понял, а дальше ты сам в себе разбирайся, — сказал Вик. — Смысл твоей жизни, это вырастить свою душу, а для этого нужно ее понять и почувствовать. Смысл жизни твоего тела, это выполнить программу, которая в нем заложена. Выжить любыми способами, вырастить свое потомство, и постараться жить так, как этого требует программа. Вик снял с огня суп.

— Давай поедим, — сказал он. — Это самое лучшее сейчас для тебя, покормить свое тело.

— Можно подумать, — усмехнулся Майк, спускаясь с нар и садясь за стол, — что ты свое тело кормить не будешь?

— Свое тело я тоже покормлю, — вздохнул Вик. — Усталое оно и больное, а я ещё не все сделал на этой земле, чтобы умереть. Он поставил котелок на стол и сел на жесткую деревянную лавку. Майк отправил первую ложку супа себе в рот.

— Забавный ты парень — Вик, — сказал он. — С тобой не соскучишься в дальней дороге. Только я все больше убеждаюсь, что не зря тебя называют чокнутым. Думаю, что три месяца сидеть в подвале и пить водку, такое не каждый выдержит, на такой основе можно и забавнее придумать религию. Например, что мы все дети инопланетян, которые куда-то спешно улетели.

Вот бросили нас бедных здесь на земле, мы расплодились, и теперь используя остатки знаний оставленных нам нашими предками из других миров, устроили себе массовое самоубийство. Как тебе моя религия нравится?

— Не стыкуется многое, — отозвался Вик. — Например, то, что мы и обезьяны почти генетически одинаковы. Да, и с другими видами мы очень похожи по геному, со свиньями, например. А крысы, которые нас покусали, те вообще считаются нашими далекими предками. А так, конечно, неплохо придумано.

Ещё до войны один ученый всерьез рассуждал о том, что мы все биологические роботы, созданные для определенных работ, только хозяева у нас куда-то потерялись, вот мы и пытаемся исполнить программу, только не знаем как, потому что программа неполная, а командовать нами некому.

— А что? — хмыкнул Майк. — Мне такая религия тоже нравится. Прилетели инопланетяне, сделали из обезьян нас — людей, а потом улетели, а мы так и остались ждать.

Кстати, в этой религии сразу появляется смысл человеческой жизни, нужно выжить, чтобы дождаться хозяина, а уж он-то сразу все объяснит, что делать дальше, и все проблемы уладит. Давай, ты верь в свою религию, а я буду в эту.