— Ты выглядишь совершенно иначе, — сказал он. — Теперь ты совсем не похож на бравого солдата.

— Это точно, — вздохнул Майк. — До сих пор не могу привыкнуть к тому, что не чувствую тяжести автомата на плече. А как ты себя чувствуешь?

— У меня все хорошо, — улыбнулся Вик. — Чистая одежда, хорошее питание, молодые улыбающиеся медсестры. Что ещё нужно для счастья?

— А что говорят врачи? — спросил Майк.

— Спроси у них сам, — улыбнулся Вик. — Они со мной почти не разговаривают, катают на кресле от одного прибора к другому, а после этого озадачено качают головами. Так что все хорошо.

— Время вашего посещения истекло, — сказала вошедшая медсестра, которая действительно была молода и хороша собой. — Приходите завтра.

— Может быть тебе что-то надо? — спросил Майк. — Я принесу.

— Нет, у меня все есть, — улыбнулся Вик. — О таком сервисе я даже и не мечтал.

— Ладно, не скучай, я приду завтра, — сказал Майк. — Может быть, принести какую-нибудь книгу, чтобы тебе было, чем заняться?

— Нострадамуса, — улыбнулся Вик. — Это единственная книга, которую я хочу сейчас читать.

— Завтра и принесу, — сказал Майк. — Придется идти в библиотеку, книжных магазинов сейчас нет, но я найду и принесу.

— Как его дела? — спросил он у медсестры, когда они вышли из палаты. Девушка кокетливо улыбнулась.

— Я не могу ничего сказать, я всего лишь медсестра, а вам нужен врач. Если хотите, я вас проведу к нему.

— Хочу, — сказал Майк, и они пошли по длинному пустому коридору.

— Я слышала, — сказала девушка. — Что вы были там, где взорвалась ядерные бомба. Что вы там увидели?

— Ничего хорошего, — вздохнул Майк. — Очень много трупов, и совсем немного живых людей, дерущихся между собой за еду. Я бы не хотел там оказаться ещё раз, а сейчас мне даже вспоминать об этом неприятно. После того, что я там видел, наш город кажется райским уголком.

— Ну, какой у нас райский уголок, — грустно улыбнулась медсестра. — С сегодняшнего дня снова урезали нормы питания, еды не хватает, да ещё каждый день идут эти ужасные радиоактивные дожди. Много людей умирает сейчас, особенно пожилые и дети. У нас здесь совсем не рай.

— Чтобы понять, как у нас здесь хорошо, нужно просто побывать в аду, — сказал Майк. — Я там был, хоть и не в самом аду, но рядом. А вот мой друг он из ада.

— Он — хороший парень, — сказала медсестра. — Жалко его.

— Что значит, жалко? — спросил Майк. — Что угодно, но жалости он во мне никогда не вызывал.

— Поговорите с врачом, — вздохнула девушка, подводя его к дверям кабинета. — Мне нельзя вам ничего говорить.

Майк недоуменно посмотрел ей вслед и зашел в кабинет. Врач был тот же самый, что проверял их на вокзале, он кивнул головой на кресло и сказал.

— Ваши анализы я уже посмотрел, — сказал он. — И думаю, что нам придется и вас положить в больницу. Все не так хорошо, как мне показалось вчера, но думаю, что за месяц мы приведем вас в относительный порядок. Гораздо хуже обстоят дела у вашего друга…

— А что с ним? — спросил Майк.

— Я вам все расскажу, после того, как вы мне ответите на некоторые вопросы, — сказал врач. — Первое, что я хочу знать, где вы с ним встретились?

Майк назвал город, в котором он впервые увидел Вика и улыбнулся, вспомнив, как они познакомились.

— Ещё я хотел бы знать, какую примерно дозу радиации он получил?

— Я не знаю, — пожал плечами Майк. — Могу только сказать, что соседний город подвергся атомной бомбардировке, и от него ничего не осталось. А этот город находился примерно в двадцати километрах от взрыва. Вик был там и во время взрыва и после него.

— Понятно, — кивнул врач. — Значит, очень большую дозу. Это интересный случай, я сталкиваюсь с таким впервые.

— И что в этом интересного? — спросил Майк.

— А то, что ваш друг получил такую дозу, что уже десятая часть её считается смертельной, — сказал врач. — Он находится в отдельной палате не потому, что нуждается в покое, а потому, что нахождение рядом с ним других больных небезопасно. Он сам испускает радиацию и довольно большую.

— Понятно, — пробормотал Майк. — Вы сможете его вылечить?

— Нет, — покачал головой врач. — Как мы можем его вылечить, если мы даже не понимаем, почему он до сих пор жив?

— Это плохо, — сказал Майк. — Но вы же врачи, вы должны что-то делать, а не только удивляться тому, что он до сих пор жив.

— В его организме находятся все формы рака, которые мы знаем, — сказал врач. — Практически поражены все органы его тела. Метастазы разошлись по всему организму. Ни хирургическое вмешательство, ни терапия уже не помогут. Больные даже с половиной его болезней испытывают такую жуткую боль, что не могут ходить, и их существование держится только на обезболивающих средствах, а также благодаря искусственным сердцам и почкам, к которым их периодически подключают.