— Нет, нельзя, — лицо у Вика снова стало почему-то виноватым. — Мне бы очень хотелось сказать, что это правда, но я думал об этом и знаю, что это не так.

Обычная душа слишком мала, чтобы вместить в себя все знание, которое существует во вселенной. Душа превращается в бога за сотни миллионов лет, да и тогда развитие не останавливается.

— И какого же размера бог? — спросил Майк. — И какой может быть душа?

— Душа, я думаю, на земле может стать размером около десятка метров в диаметре, — сказал Вик. — Но я не завидую тому, у кого она станет такой.

— Почему? — удивился Майк.

— Душа же не просто энергия, это ещё одна, кроме мозга, мыслящая и чувствующая система, — сказал Вик. — Если мозг у нас достиг своего максимального размера, то душа может быть какой угодно большой, поэтому я и говорю, что наша дальнейшая эволюция, это эволюция души.

— Ну, это-то я уже начинаю понимать, — сказал Майк. — Но ты сам себе противоречишь. Сначала ты говоришь о том, что душу нужно развивать, а потом говоришь, что не завидуешь тому, кто её разовьет.

— Это правда, — смущенно улыбнулся Вик. — Моя душа не очень большая, она примерно два метра в диаметре. Но я чувствую все, что попадает в ее сферу. Когда мы с тобой сидим рядом, я слышу все твои мысли, хоть и не хочу их слушать, ощущаю все твои эмоции, хоть они мне совсем не нужны.

А представь, каково будет тому, у кого радиус души будет десяток метров и больше? Мне уже заранее его жаль, когда он попадет в толпу людей, на него обрушится столько чужих мыслей и чувств, что тут уж точно можно сойти с ума.

— Но мы же часто бываем рядом с людьми, — сказал Майк. — Нам же не мешает гомон толпы, мы можем спокойно думать о чем-то своем.

— Это потому что ты не слышишь своей души, а значит и других, — сказал Вик. — Но, когда твоя душа развита, ты уже хорошо её ощущаешь, и тогда ты вольно, или невольно будешь слышать мысли других людей и ощущать их эмоции. Если представить это образно, то выглядит это так, как будто в твои уши врывается звук от десятков радиостанций, причем одни звучат громче, другие тише. Ты просто не сможешь сосредоточиться на своих ощущениях и мыслях.

— Если в моем мозге будут звучать мысли чужих мне людей, — сказал задумчиво Майк. — То я сойду с ума.

— Вот-вот, — сказал Вик. — Такому человеку придется жить где-то в лесу, или в пустыне. Мысли одного человека ещё как-то можно вынести, но мысли двух, трех, это уже кошмар.

— Смешно, — улыбнулся Майк. — Но по-своему интересно.

— Не интересно, — вздохнул Вик. — Мысли бывают и агрессивные, а не только глупые, но они, попадая к тебе, как бы становятся твоими, они же оказываются внутри тебя.

— А какой размер души у меня? — спросил Майк.

— Она едва выступает за твое тело, — пожал плечами Вик. — Не больше двадцати сантиметров, это мало. У нормального здорового человека, она выходит сантиметров сорок от тела.

— Ну, это уже не плохо, — сказал Майк. — Значит, я тоже могу что-то почувствовать? Чьи-то мысли и желания?

— Можешь, — улыбнулся Вик. — Если обнимешь этого человека, чтобы ваши души проникли друг в друга.

— Теперь понимаю, почему влюбленные стараются обняться, — сказал Майк.

— Именно поэтому, — кивнул Вик. — Но почему-то никто не хочет обниматься со своим врагом, а старается держаться от него подальше.

— Забавно, — рассмеялся Майк. — Но, если я кого-то обнимаю, то значит, я буду чувствовать его мысли?

— Ты не будешь, — вздохнул Вик. — Как ты можешь почувствовать чужую душу, если ты не чувствуешь свою? Но, если хорошо прислушаешься, то сможешь почувствовать чужое настроение, эмоции.

— Значит, что-то все равно я буду чувствовать, если захочу? — спросил Майк.

— Если захочешь, то конечно, — сказал Вик.

— Я иногда чувствую тебя, когда ты рядом, — сказал задумчиво Майк. — Я раньше просто понять не мог, почему у меня на душе вдруг становится светло, и куда-то уходят мрачные мысли. Мне это не нравилось, потому что с такими мыслями, становится все равно, что с тобой будет происходить.

— Извини, — сказал Вик.

— Не надо извиняться, — мрачно сказал Майк. — Это мне надо извиняться, ты же тоже слышишь мои мысли?

— Слышу, — улыбнулся Вик. — Но они мне не мешают, моя душа не десять метров в диаметре, твои мысли задевают меня только краешком, и я могу от них отстраниться.