– Миша!
– отвлекает Большой.

– Что?!

– Камень!

– Всмысл, - заплетающийся язык глотает окончание.
– Они же у тебя в руках! Большой, не тупи!

– Желтый, Миша!
– коротышка кивает, как бы упрашивая.

– Да вот же желтый твой!
– арбалетчик тычет пальцем в камни, усмехается.
– Ты чего, захмелел? Два белых и желтый - все правильно!

– Так вроде желтых два было, - нелепая улыбка Большого странно смотрится на бледном лице.
– Миша, посмотри, пожалуйста, должен быть еще один.

– Да ну?
– злобно закусывает губу, сунет руку в карман.

Большой, нарушая тишину, сглатывает, будто заключенный перед казнью, поглядывает на Руса:

– Секунду.

Миша возится в кармане, напевая мотив незнакомой песни, рука ворочает содержимое, а затем извлекает на свет желтый камень:

– О! Точно! А я-то думал три всего было, - пьяная улыбка адресовывается Русу.
– Четвертый!

Трясущиеся руки Большого забирают камень, мужик вытирает рукавом испарину на лбу и, изображая спокойствие, идет к Русу.

– Извини, Рус, - протягивает камни.
– Жара, вискарик - перегрелись малех.

Ковбой, не обращая внимания, обходит коротышку, подходит в упор к Мише. Излучающий власть и страх человек надломил даже такого самоуверенного арбалетчика:

– Чет я и вправду поплыл, - голос Миши дрогнул.
– Совсем из башки вылетел камень этот.

– Большой!? Это ты за НЕГО поручился?
– пожирая глазами Мишу, спросил Рус.

– Да, но это...

– Заткнись, - казалось, Рус повысил голос всего на один децибел, но этого хватило, чтобы понять всю серьезность его настроя, Большой заткнулся.
– Крысятничество - самое страшное, что может быть в деловых отношениях.

– Да это не крысятничество, - Миша лыбится, - Я просто...

Рус не дал договорить, его тонкая костлявая рука опустилась Мише на плечо, ковбой не прилагал усилий, не сжимал и не давил сверху, но арбалетчик затрясся:

– Ээ-э, - вырывается изо рта, тело бьют судороги, кожа покрывается морщинами, впадают глаза, позвоночник изгибается крутой дугой.

– Эта крыса больше здесь не работает, - глядя в глаза корчащемуся от боли Мише, заговорил Рус.
– Я сам найду третьего, а свой кредит доверия, Большой, ты просрал! В следующий раз вылетят все. Это понятно?

– Да, - бормочет под нос, разочаровавшийся в себе коротышка.

– Белых видели?

– Нет, с неделю уже не было.

Рус убирает руку с плеча. От пьяненького самоуверенного пацанчика не осталось и следа, вместо него на поляне стоит восьмидесятилетний старик с трясущимися руками и покачивающейся головой. Дряблые ноги не в состоянии держать тело, придурковатая улыбка показывает коричневые зубы, добрые глаза неконтролируемо хлопают седыми ресницами, с ребяческим интересом рассматривают беседующих людей.

Рус теряет к Мише интерес, смотрит перед собой. Взгляд скользит по опушке леса, в голубых глаза отражается зелень кустарников и темные полоски деревьев. Голова, словно сканирующий местность радар, медленно вращается, еще немного и пробежит по мне, задерживаю дыхание. Заметить два глаза, торчащих среди переплетающихся веток, листвы и цветущих полевых, как отыскать цветной клочок бумаги среди артиллерии новогоднего конфетти, но его взгляд останавливается точно на них. Хочется вскочить и броситься в лес, но здравый смысл заставляет сидеть на месте, это всего лишь совпадение, потерпи пару секунд, и он отвернется. Но Рус смотрит, просто дырявит долбанный кустарник своими глазами. Неужели заметил? На лице появляется короткая улыбка, идет ко мне...

– Рус!
– телохранитель с мечом, что еще за миг до сказанного стоял в двадцати метрах от босса, переместился почти со скоростью телепортации и заслонил босса телом.
– Белые!

Рус все также пялится мне в глаза, а телохранитель, нарушая его личное пространство, шаг за шагом уводит босса к лошадям. Второй, словно кот, бесшумно цепляясь за кору, взлетел на растущую неподалеку сосну, затерялся в колючей кроне. Что стало с маскировщиком, я не заметил, а Большой метнулся в палатку и через секунду вылез, удерживая огромный, по сравнению с телом, меч. Рус украдкой глянул на коротышку и усмехнулся. Справа, теперь уже достаточно отчетливо, я услышал топот лошадей, на поляну выскакивают рыцари.

Кортеж белых оказался куда больше. Четыре всадника спереди и три сзади окружают рыцаря на белом жеребце и какого-то монаха на лошади поменьше. Рыцарь выглядит будто Ланистер из игры престолов, тяжелые доспехи закрывают плечи и грудь, наручи, сапоги, перчатки и шлем прячут под собой почти все открытые участки кожи. Среди серебристого металла с золотыми вставками и россыпи камней всех цветов радуги, разглядеть можно лишь прищурившиеся глаза и загорелое лицо. Рука сжимает молот. Черная рукоять двух метров в длину заканчивается правильным параллелепипедом размером с обувную коробку, а рабочая поверхность усыпана конусообразными шипами, что опасно подсвечиваются красным.