Невероятность того факта, что рядом представитель почитаемой мной расы поражала и восхищала одновременно, однако доводы рассудка не преминули о себе напомнить и в глазах моих довольно быстро вспыхнуло негодование и ярость.

— Что вы себе позволяете? — проскользнуло сдерживаемое возмущение в моём голосе, когда я зло уставилась на невозмутимо серьёзного телохранителя. — Думаете, если вас наняли защищать господина от врагов можно теперь всем подряд руки заламывать? — гневно процедила я, но за всю мою тираду ни единый мускул даже не дрогнул на лице наёмника. Он не произнёс ни слова, а его прежняя безмятежность и спокойствие начало выбешивать меня просто непостижимым образом. — Что молчишь? В детстве ни чему кроме профессионального умерщвления не научили?

Отвечать он мне явно не собирался, излучая просто-таки невероятную сдержанность и терпение.

— Безмозглый истукан! — несдержанно выругалась я намереваясь перейти с обвинениями на хозяина, но тут мне подарили весьма красноречивый взгляд стали.

Вместо положенного испуга мне вдруг люто захотелось зловеще расхохотаться и, тыча в его разъярённую морду пальцем, приговаривать: «Что, тоже бесит, да? Ха-ха-ха, ви-и-ижу, бе-е-есит. Ха-ха-ха!»

Нашу борьбу взглядов бесцеремонно прервал хозяин наёмника, безжалостно лишая меня искреннего наслаждения.

Мне удалось вывести из себя самого настоящего эльфа! Члена самой гордой и самовлюблённой расы! Такой прогресс!

— Госпожа Вернет, — оборвали мои радостные размышления. — Вы сами спровоцировали его на эти действия, так что не следует вам так сердиться. И не нужно так сверлить его взглядом. Вы его раздражаете.

Я чуть не захлебнулась собственным возмущением. Такое возвышение телохранителя было не просто беспардонным, но и оскорбительным. Их положение в обществе находилось едва ли не в самом низу.

— Ваш охранник позволил себе слишком многое, — отозвалась я максимально спокойным, уравновешенным голосом, переводя на него всю свою напряженную внимательность. — И неужели вы считаете, уважаемый, будто я намеревалась причинить вам вред в своём родовом поместье, или, быть может, сразу убить вас?

— Что вы, госпожа! — Он удачно замял тему о своём телохранителе, и извиняющая вроде бы улыбка расползлась по его слащавой физиономии. — Я лишь хочу сказать, что такое жадное стремление разделить со мной бокал вина мой защитник расценил как покушение на мою свободу выбора.

Что за намёки? Мерзавец!

— Какой он у вас заботливый, — примиряюще улыбнулась я, решая, что мысленное его расчленение будет сейчас более подходящим. Мою выходку и так, наверняка, заметили уже слишком многие.

Господи, ну вот за что мне такое счастье?

— Лучший в своём роде, — бахвально заявил он и прильнул к бокалу для глотка.

Я невольно сглотнула с ним вместе с тихим ужасом наблюдая как заветная жидкость уходит совсем не в то горло.

Ой, мамочки! Кажется, сейчас мне будет плохо.

— Простите, господин Маули, но я тут вспомнила, что мне следует закончить одно важное дело, — торопливо извинилась перед ним, пока желание вырвать из его рук фужер с остатками не переросло в действие. — Всего хорошего.

— До встречи! — откликнулся он, не собираясь покидать свой пост первым.

Сволочь!

Я решительно развернулась, бросив взгляд на стоящих поблизости гостей. В мою сторону, к счастью, смотрели совсем не многие, включая и вновь застывшего телохранителя.

Отец будет невероятно зол, — вдруг подумала я, идя в сторону отошедших к стене соратников. — Как всё не вовремя. Чёрт! Противный Гальтес! Неужели мне придётся в него влюбиться? А ведь и он в меня…

— Неличка, прости меня, пожалуйста, — тут же подскочила ко мне Мэйлин. — Я такая невнимательная…

— Да что теперь поделать, — перебила я оправдания подруги и вздохнув, обвела взглядом два фужера в руках Синди.

Один из них она передала без слов, и я незамедлительно его опустошила, наплевав на правила этикета.

— Неля, я хотела тебе сказать, что тот бокал просто стоял рядом с тем, что с зельем, — осторожно заметила Мэй и я стремительно перевела на неё взгляд. — Я просто от волнения перепутала…

— Хочешь сказать, что всё, что сейчас произошло мне можно посчитать забавой? — неспешно переспросила у подруги, даже и не зная радоваться мне или плакать.

— Ну-у, — неуверенно протянула она. — Можно и так… Ты только не расстраивайся, ведь всё хорошо.

В очередной раз я глубоко вздохнула, мысленно поразилась великолепному спектаклю со мной в главной роли и протянула руку ко второму бокалу.

Син наблюдала за мной с какой-то странной тревогой, но я решила не забивать себе этим голову и отсалютовав Тею фужером, выпила его залпом. Он последовал примеру.